Чтение онлайн

От банка, который располагался метрах в пятистах от дома, Кристина решила прогуляться, даже несмотря на пакеты в руках. По пути подала милостыню закутанной в бесконечные платки нищенке (её полиция искала особенно долго, и по пути в управление старуха жалобно причитала, ошибочно решив, что её задержали за попрошайничество).

У подъезда жена Олега поздоровалась со знакомым соседом, который выбивал на перекладине ковёр.

И зашла в подъезд.

Больше Кристину никто не видел.

Поиски снова не принесли результата.

Это был уже серьёзный удар. Жену Олег любил, пусть чувства со временем и притупились, а детей они не нажили.

Спустя три месяца, когда стало ясно, что поиски ничего не дадут, Олег продал за ненадобностью семейную ипотечную квартиру — вместе с долгами по ней — и переехал в бабушкино жилье, благо старушка к тому времени уже почила в бозе, и жилплощадь пустовала.

Он почувствовал себя ромашкой, от которой неведомый рок отщипывает по лепестку: то ли гадает, то ли просто хочет оставить ни с чем.

Олег зажил сычом, и только редкие встречи с Алиной наполняли его жизнь восторгом, радостью и смыслом. Они понимали друг друга с полуслова, с полужеста. Всё время ходили, взявшись за руки. Касались друг друга, обнимались, поглаживали, целовали невинно в щёки, в макушку, в руку — но в этом не было ни грана эротики и чувственности Только сладостная тоска разделенной надвое души, которой посчастливилось на время соединиться. Увы, Алина по непонятной причине наотрез отказалась переехать к Олегу и жить одной семьёй.

Более того, после всех этих исчезновений она сделалась нервной и раздражительной. Девушка как будто начала избегать брата. Она перевелась в другую бригаду и сделалась неуловимой. Будто бы намеренно просчитывала места, где он должен был оказаться и держалась от них подальше.

Через месяц, когда они всё-таки пересеклись на работе, Олег потребовал объяснений. И красная как рак сестра сообщила ему, что решила кардинально поменять жизнь. На немой вопрос последовал ответ, что через интернет она познакомилась с отличным молодым человеком из Австралии. Теперь он зовёт её к себе и, да, Алина решила принять предложение. Представляешь, он фермер. Я думала, в наше время одиночки этим уже не занимаются.

«Олег, так будет лучше для всех нас», — сказала она, но голос звучал так, будто Алина в первую очередь пытается убедить саму себя.

«Близбрат, я тебя люблю больше жизни. Ты часть меня. Но, поверь, я должна уехать».

«То есть должна, а не хочешь», — нахмурился Олег, который ничего не понимал, но был в совершенном смятении, — «А как же я?»

«Ты проводишь меня до аэропорта? Пожалуйста. Рейс «Воронеж-Москва», а уже оттуда — прямой в Канберру».

Утро только пыталось пробиться сквозь ночной мрак. Такси приехало с опозданием. Водитель оказался парнем весёлым и полным прибауток, зато географическим кретином чистой воды. Вдобавок, из-за какой-то глупой аварии выезд из города стал намертво. Уже на трассе спустило колесо, замена которого продлилась двенадцать баек и семь анекдотов. Конечно, они предусмотрели временной запас для всяких непредвиденных случаев, вот только эти случаи следовали в пути один за другим и не думали прекращаться. Времени не хватило совсем чуть-чуть.

В итоге они добрались до аэропорта через пять минут после окончания регистрации. Несмотря на все уговоры на борт Алину Наговицыну не пустили.

Они проводили глазами серебристую птицу с синим хвостом, которая грациозно оторвалась от взлётной полосы. Олег уже отвернулся к такси, которое почему-то не уехало, когда боковое зрение ослепила вспышка, а по ушам врезал близкий взрыв. Волосы Алины разметались от воздушного порыва.

Самолёт упал с высоты всего сто метров, но по трагическому стечению обстоятельств выживших среди пассажиров не оказалось.

Через неделю Алина поездом отправилась в Москву, чтобы улететь в далёкую Австралию уже оттуда. Вернулась она на следующий день. В глазах плескался гнев — на рейс её не пустили. Потом выяснилось, что в базах данных произошёл какой-то сбой (такое — и в наше время?), и система решила, что олегова сестра — многомиллионный должник, а таким из страны хода нет.

Недоразумение достаточно скоро разрешилось, и девушке принесли официальные извинения. Вот только третью попытку вылететь из страны она предпринять не успела.

Через несколько дней, уже в конце рабочей смены, Олег шёл по коридору конторы по направлению к выходу. Он невероятно вымотался и теперь предвкушал немудрящий отдых в своей одинокой квартире. Но здание Каспер так и не покинул — его внимание привлекли сдавленные рыдания. Он направился на звук, и обнаружил близняшку, которая скорчилась за кадкой с пальмой в дальнем углу.

Она встретила его неловкими пиханиями и ударами острых кулачков. Объяснять, что случилось, Алина отказалась наотрез, и брат, видя, что его попытки докопаться до истины только усугубляют ситуацию, просто скрутил её, взвалил на плечо и доставил домой. Не к себе, конечно. К ней.

Там и оставил, напоследок заставив выпить сто граммов коньяку и заявив, что ответит на звонок даже глухой ночью.

В три утра раздалась трель мобильника, за которой последовал сбивчивый надтреснутый рассказ. Оказывается, далёкий друг по переписке, которому захотелось большего, погиб в автокатастрофе, и случилось это утром — то есть поздним вечером, учитывая разничу в часовых поясах.

Олегу показалось, что сестру больше потрясла не смерть потенциального австралийского мужа, а тот факт, что она произошла именно сейчас — после нескольких бесплотных попыток с ним воссоединиться.

Словно какая-то сила не хотела, чтобы Алина оказалась от брата настолько далеко географически, насколько это вообще возможно в пределах земного шара. Чтобы она оставалась рядом.

Гримёр падает на хвост

Воронеж-2025, 17 мая

Это произошло ровно за два дня до безрадостного разговора РоДимыча с Голым, он же Голый Вицин, он же Наговицын, он же Олег Каспер о поисках сестры и жены. В кабинете Родиона Дмитриевича Перстова наличествовали трое: хозяин кабинета, умильный коротышка лет шестидесяти в непритязательном полосатом костюме, от присутствия которого вяли цветы на подоконнике, и Паша, он же Павел Ефимович Заречный, который невыносимо благоухал дорогими духами. Перстов стоял в своём кабинете, облокотившись на подоконник, гости же, не стесняясь, заняли свободные кресла. Все, естественно, были в обязательных щит-масках.

Коротышка при этом вид имел сложносочинённый, а томкрузовски-бредпитовское лицо Заречного беспрерывно скалилось позитивом, но особого интереса к происходящему не выказывало.

— И все-таки я настаиваю, чтобы господин Заречный…

— В узких кругах я Дикаприот, — по-голливудски улыбнулся объект обсуждения и снова потерял интерес к беседе.

— Так вот, — зло продолжил умильный коротышка. — Господину Заречному просто необходимо соблюдать короткую дистанцию… — коротышка невольно хихикнул горькой шутке последних лет, — С господином Наговициным. Вы же сами говорили — он странный, взрывной, ненадёжный. А у нас к таким особый интерес. Заречный, кхм, должен влиться в ваш коллектив, позаботьтесь об этом. Я настаиваю.