Чтение онлайн

— Если бы мы не повернули, то доехали бы до тупика. Там, где окружная упирается в тупик за БСМП87. — Но поскольку мы повернули, то вот сейчас почти доехали до моего любимого места. Когда-то здесь располагался магазин «Мелодия». Эх, молодые деньки. Очереди. Беседы о музыке…Ночные подработки ради новой пластинки.

Коротышка трогательно вздохнул. Крохотная слезинка собралась покинуть правый глаз, но передумала.

— Зачем вы мне это показываете? — поинтересовался Олег, и Ежилец тоже вопросительно уставился на Коротышку.

— Я знаю про психологические выверты гипов, — ответил Коротышка, — «Не своё время» и прочая ерунда. Хочу, чтобы вы почувствовали наше время. Все потери, которые нам пришлось пережить. Это не в очереди за пластинкой пару часов постоять. Мы потеряли девять десятых города. И такие подонки, как Мурьета, откусывают от несчастного полиса, от сферы нашего влияния, всё новые и новые куски.

— Ох уж эти вечные особистские обработки. Интересно, а утренний омлет вы так же обрабатываете перед тем, как съесть?

— Откуда?.. — закашлялся Коротышка. Олег снова отметил, какой он старый. Плешивый, седой, морщинистый, весь в пигментных пятнах. Как смятая в комок газета.

— Подсмотрел! — веско сказал Олег.

Обозлённый коротышка практически сразу же прекратил экскурсию, махнув рукой пожилому водителю. Тот был камуфлирован с ног до головы и был похож на кучу компоста, в вершину который кто-то воткнул крупный корнеплод. «Вырастили репку» — некстати подумал Олег.

Внутри броневика царил полумрак и пахло нестиранными носками. Водитель ритмично покачивал головой-корнеплодом — будто в ритм напеваемой про себя песенки. Или пребывал в кататонии.

Олег еще больше напрягся.

Водитель развернул машину обратно к городскому шлюзу. Стена перечёркивала проспект сразу же за химзаводом и КБХА. Кольцо с самолётом в состав полиса уже не входили. По растрескавшемуся асфальту ощутимо потряхивало.

Текучее лицо Ежилеца перечеркнула вертикальная морщина: он словно решался на что-то серьёзное. Оператор низовых коммунальных систем, наконец, извлёк из-за пазухи голосекретарь и, время от времени косясь на Порфирия, начал что-то лихорадочно записывать.

— Ты чего это там? — подозрительно посмотрел на него старый особист.

— Пишу родным, что на несколько дней буду вне зоны доступа, чего же ещё?

Водитель-корнеплод продолжал напевать свою беззвучную жуткую песенку. Закончив, Ежилец спрятал голосекретарь обратно.

— Виктор, — позвал Порфирий.

Тот очнулся от невесёлых раздумий.

— Возьмёшь это.

Коротышка, кряхтя, принялся копаться в деревянном ящике между сиденьями. Достал нож, больше похожий на тесак и протянул Ежилецу. Тот взял клинок, посмотрел в своё отражение на полированной стали и засунул оружие за пояс.

Коротышка извлёк из таблетницы две капсулы какого-то нездорового серо-зелёного оттенка.

— Это «негрустин», — услышал Олег, который, естественно, про собственный запас ни словом не обмолвился, — Примите капсулу. Где-то через минуту вас вырубит.

Тот положил шершавую горчащую капсулу на язык и проглотил насухую.

Воды Порфирий не предложил.

— А теперь возьмите за руку вот этого гражданина. Да покрепче, — Коротышка кивнул на Ежилеца. Олег ещё никогда и никого не переносил в свои осознания, хоть и видел, как это происходит и что для этого нужно делать. Но на всякий случай удивлённо покосился на коротышку — дескать, а зачем за руки-то?

— Четвёртый закон Дрёмы. Гипнопроходец переносится вместе с той живой или мертвой материей, к которой прикасаются голые участки его тела.

Олег кивнул и до хруста сжал руку Ежилеца. Тот пискнул. Сознание куда-то поплыло. Олег только успел подумать, что хорошо бы и Коротышку с собой захватить, может, его при виде Мурьеты кондратий хватит.

Но особист словно мысли его прочитал и вовремя отпрянул.

Плёнку перехода прорвать было тяжелее чем обычно. Примерно как плавать с рюкзаком, набитым тряпками. Но Олег справился.

Они осознались в сумрачном кабинете, с единственным светлым пятном — от зелёного торшера. Мурьета спал, сидя за столом, уронив голову на руки и как-то по-детски посапывал. Он был в чёрных облегающих брюках с поясом и белоснежной просторной рубахе. Рядом тускло мерцал голомонитор компьютера.

Олег, пытаясь задавить приступ истерического смеха, посмотрел на задыхавшегося Ежилеца. Дрёма выставила ему за переход очень необычный счёт. Его правый глаз… исчез. Нет, он не вытек и не был вырван из глазницы. Просто исчез. И теперь ото лба под бровью переходила в щёку обычная гладкая кожа.

— Что за херня! — скулил Ежилец, лихорадочно ощупывая лицо. Мужчина моментально вспотел как свинья, — У меня тут под кожей кость! Не только глаза нет, но и глазницы!

— Херня — это ты, твой поганый коротышка и это дурацкое время, в котором я застрял.

Ежилец посмотрел на компаньона с такой ненавистью, что тот аж вздрогнул. Потом перевёл взгляд на спящего гиганта, чему-то кивнул и прошипел:

— Мы потом разберёмся. А пока дело.

Он медленно двинулся в сторону Мурьеты.

Олег, у которого порывы к истерическому смеху резко прекратились, пожал плечами и не двинулся с места.

— Я в этом участвовать не буду, — сообщил он. — Я не убийца. И это не моё время.

— От тебя этого никто и не ждал. Подлая скотина, — фыркнул Ежилец.

А потом прокрался к спящему капитану сзади.

Взял бычью шею в резкий захват. Вытащил из-за пояса нож, больше похожий на тесак, и уткнул лезвие в горло Мурьете. Капитан удивленно захрипел — слишком резким даже для него оказался переход из сладких пучин сна в жестокую реальность.

— Пришел твой посведний час, подонок. Пришел твой последний час. Привет от Порфирия. И Алевтины.

Последний подарок Мурьеты

Воронежполис-2049, 9 октября

«Мура убили!»,

Эта мысль была огромной и грозной, как китобойное судно, и не помещалась у Тины в голове. Она била и била в своды её черепа корабельным колоколом.

«Мура убили».

Первая леди возилась в личном кабинете с государственными документами, когда позвонил Порфирий. Он и поделился новостью. Рожу при этом состроил такую трагическую, что хотелось располосовать её ногтями. В душе гад явно радовался.