Чтение онлайн

Или точно так же туп… Эта успокаивающая мысль захватила Майлза надолго. Если в своем отчаянном беге по жизни он сам совершает ошибки, то и клон может их сделать не меньше. Вопрос в том, сможет ли кто-то эти ошибки отличить?

А как насчет дендарийцев? Его дендарийцев, попавших в руки… кого? Каковы были планы комаррцев? Много ли они знают про дендарийцев? И как, к чертовой матери, сумеет клон скопировать и лорда Форкосигана, и адмирала Нейсмита одновременно, когда самому Майлзу пришлось придумывать их на ходу?

И Элли – если Элли в заброшенном доме оказалась не способна увидеть разницу, сможет ли она отличить их в постели? Осмелится ли этот мерзкий маленький самозванец соблазнить Куинн? Но какое человеческое существо любого из трех полов окажется в состоянии сопротивляться приглашению покувыркаться в постели с умнейшей и прекраснейшей из женщин? Воображение Майлза показывало леденящие, подробные картины того, как клон делает ЭТО с его Куинн , прочем большую часть ЭТОГО сам Майлз даже попробовать не успел. Он вдруг осознал, что до белых костяшек на суставах стиснул край скамьи, рискуя переломать себе фаланги пальцев.

Он заставил себя расслабиться. Конечно же, клон должен стараться избегать интимных моментов с людьми, хорошо Майлза знающими, – в такие минуты он больше рискует оступиться. Если только он не самонадеянное дерьмецо с маниакальной склонностью к экспериментам, какое Майлз ежедневно видит в зеркале, когда бреется. Майлз с Элли только-только стали близки… сможет ли она увидеть разницу? Если она… Майлз сглотнул и постарался снова вернуться мыслями к глобальным политическим сценариям.

Клон был создан не просто для того, чтобы свести его с ума; это лишь приятный побочный эффект. Он был выкован как оружие, направленное против Барраяра. Через премьер-министра графа Эйрела Форкосигана – против Барраяра, словно человек и империя – единое целое. Майлз не питал иллюзий: заговор организован не ради его самого. Он мог представить себе десяток способов использовать против отца фальшивого Майлза: от относительно милосердных до ужасающе жестоких. Он взглянул на Галени, спокойно лежащего на скамье в ожидании смерти от руки собственного отца. Или этим самым спокойствием пытающегося заставить отца его убить, доказав… что? И Майлз молча вычеркнул милосердные сценарии из списка возможных.

Наконец усталость взяла над ним верх, и он заснул на жесткой скамье.

***

Спал он плохо, то и дело выныривая из какого-то неприятного сновидения лишь для того, чтобы снова встретиться с еще более неприглядной реальностью (холодная скамья, затекшие мышцы и Галени, который ворочается на скамье напротив, извиваясь в столь же неудобном положении: его глаза поблескивают сквозь ресницы – проснулся? дремлет? непонятно) и снова, защищаясь от нее, уплыть в страну снов. Чувство времени полностью отказало Майлзу, хотя, когда он наконец сел, то затекшие до скрипа мышцы и водяные часы переполненного мочевого пузыря подсказали, что спал он долго. Когда он пропутешествовал в санузел, плеснул холодной водой в свою уже покрытую щетиной физиономию и напился, мозг уже заработал на высоких оборотах и дальше спать стало невозможно. Эх, было бы у него кошачье покрывало!

Щелкнула дверь. Якобы дремавший Галени мгновенно сел: ноги опираются на пол в точности под центром тяжести тела, лицо совершенно непроницаемо. Но на сей раз это оказался ужин. Или завтрак, судя по меню: тепловатый омлет, сладкая сдоба с изюмом, благословенный кофе в пластиковом стаканчике и по чайной ложечке каждому. Принес его один из молодых людей с непроницаемым лицом игрока в покер, виденных Майлзом накануне. Второй маячил в дверях с парализатором наготове. Не спуская глаз с Галени, человек поставил завтрак на дальний край скамьи и быстро попятился.

Майлз поглядел на еду с опаской. Но Галени взял свою порцию без колебаний. Знает, что в еде нет ни яда, ни наркотика, или просто ему на это наплевать? Майлз пожал плечами и принялся есть.

Проглотив последние драгоценные капли кофе, он спросил: – Вы не уловили никаких намеков на то, в чем цель всего этого маскарада? Им пришлось зайти невероятно далеко, чтобы сотворить этого… чтобы скопировать меня. Это не может быть мелким заговором.

Галени, не столь бледный после доброй еды, аккуратно катал в руках стаканчик. – Я знаю лишь то, что сказали мне они. А правда это или нет – не знаю.

– Ясно, дальше.

– Должно быть, вы уже поняли: группа моего отца – это отколовшаяся от основного комаррского подполья радикальная группировка. Эти течения не общались друг с другом многие годы, вот почему мы – барраярская СБ, – на его губах заиграла легкая ироническая улыбка, – их прозевали. Основное подполье за последнее десятилетие выдохлось. Дети эмигрантов, не помнящие Комарр, вырастали гражданами других планет, А старшее поколение… ну, старело. Вымирало. А поскольку дома дела шли не так плохо, то новых сторонников у них не появлялось. Их политическая основа изначально имела тенденцию сокращаться, причем до критических пределов.

– Понимаю: это заставило радикалов задергаться и предпринять какие-то шаги. Пока у них еще была возможность это сделать, – заметил Майлз.

– Да. Они оказались в тяжелом положении. – Галени медленно раздавил стаканчик в кулаке. – И вынужденно решились на безумную авантюру.

– Но это уж чересчур экзотично – рассчитывать на шестнадцать-восемнадцать лет вперед. Как, черт возьми, они нашли медицинские ресурсы? Ваш отец что, был врачом?

Галени фыркнул. – Вовсе нет. Медицинская сторона задачи оказалась нетрудной, как только им удалось вывезти с Барраяра украденный образец ткани. Хотя как они это сделали..

– Первые шесть лет моей жизни доктора меня постоянно кололи, зондировали, сканировали, брали образцы тканей, резали ломтиками и кубиками. По разным медицинским лабораториям должны болтаться просто целые килограммы моих тканей – есть из чего выбирать, эдакий «шведский стол». Это было легко. Но вот само клонирование…

– Выполнили на заказ. Как я понял, в какой-то подпольной медлаборатории на планете Единения Джексона, где за деньги делают абсолютно все.

У Майлза на мгновение отвисла челюсть. – А-а… Они.

– Вы знаете про Единение Джексона?

– Я уже… имел дело с их продукцией, по другому поводу. Будь я проклят, если не могу даже назвать конкретную лабораторию, где это скорее всего и было проделано. Они специализируются на клонировании. Помимо прочего, они делают нелегальные операции по пересадке мозга – нелегальные всюду, кроме Единения Джексона: в баке выращивается молодой клон, и в него пересаживают старый мозг (старый и богатый, необходимо заметить)… ну и они, гм, выполняли тогда некую биоинженерную разработку, о которых я не имею право рассказывать, и… да. И все это время у них в чулане сидела моя копия… ах, сукины дети, они еще узнают, переоценили свою неприкосновенность!… – Майлз почувствовал, что хватает воздух ртом, и взял себя в руки. Личная месть Единению Джексона подождет более подходящего момента. – Так. Комаррское подполье первые десять-пятнадцать лет не вкладывало в этот проект ничего, кроме денег. Неудивительно, что мы их так и не выследили.

– Да, – ответил Галени. – Так вот, пару лет назад они решили извлечь этот козырь из рукава. Забрали с Единения Джексона готового клона, – тогда он был подростком – и начали натаскивать его быть вами.

– Зачем?

– Очевидно, они рассчитывают на трон Империи.

– Что?! – заорал Майлз. – Нет! Не со мной же…

– Этот… индивид… два дня назад, стоя прямо вон там, – Галени ткнул пальцем в сторону двери, – заявил мне, что я вижу перед собой будущего императора Барраяра.