Чтение онлайн

Поднимаю голову: тучи сгущаются, нависают над городом готовые вот-вот обрушится дождём. Кажется, что крыши домов сейчас начнут задевать эти облака, так, часовня на набережной своим куполом заденет тучу, проколит её и та разразится дождём.

Первые капли уже покрывают асфальт тёмно-синей крапинкой, падают на моё лицо, а холодный ветер мгновенно их сдувает. До работы остаётся порядка двадцати шагов и я закуриваю. Это уже старая сложившаяся традиция – покурить перед тем, как зайти на работу. Это полиграфия, которая позиционирует себя как рекламное агентство «Копи-Принт». На самом деле рекламой здесь никто не занимается, её печатают, то есть баннеры, визитки, листовки и всю эту муть. Мы тут редко самостоятельно делаем дизайн-макеты своей продукции, как правило заказчик приносит уже готовые, либо образцы, а чаще всего – требования в голове, которые нужно услышать, понять и сделать так, как говорит клиент. Но это не самая отвратительная часть моей работы, самая отвратительная это мелкая печать: ксерокс, распечатка документов, чертежей – вот это как раз и отнимает достаточно много времени и отображается на зарплате кое-как.

Я пришёл сюда работать через пару месяцев, как выписался из больницы после автокатастрофы спровоцированной мной же. Правая голень была раздроблена, хотя боль я тогда не сильно ощущал. Врач объяснил это выбросом адреналина, призванным дать мне силы выбраться из опасной для жизни ситуации, а не проникнуться своими болевыми ощущениями.

По началу мне показалось, что это крайней неблагодарная работа, но я ошибался – она оказалась ещё более неблагодарной, чем выглядела на первый взгляд. По крайней мере здесь не оформляют официально и неплохо платят. Мне нельзя регистрироваться там, где я живу и работать там, где меня провели по всем документам, как и Кристине. Несколько лет нас не трогает реабилитационный центр из которого меня выкинули битой по голове и из которого я вытаскивал Кристину, но как выяснилось, вытащил я её из крепкой хватки Дениса, а не самой организации. Ей как раз было плевать на меня и Кристину, но есть вероятность, что нас начнут искать, а значит, мы должны быть готовы к этому.

– Возьмёшь заказ на дизайн баннеров? – Спрашивает меня из-за стойки рыжеволосый парень. Андрей, он тут главный менеджер.

– Цена вопроса?

– Около пятнашки, но это чисто за печать без макета, ну так что? Мне просто некогда этим заниматься.

– Давай.

Сажусь за свой рабочий компьютер, а рядом ставлю кружку с кофе. Так нельзя делать согласно инструкции – тут всюду принтеры и если мой напиток прольётся, то что-то обязательно накроется. Правила созданы для того, чтобы их нарушать, поэтому я пью кофе на рабочем месте вместо того, чтобы пойти на кухню.

– Я скинул в папку заказы за сегодняшнее чисто файлы с образцами баннеров, глянешь. Папка называется для Артёма.

– Окей, насколько сильно горит заказ?

– До пятницы.

Миновав папку, которую Андрей создал специально для меня – открываю файл в CorelDraw, который я назвал «мой коллаж». Здесь на фоне жёлтой газетной страницы исписанной английскими заголовками и статьями к ним – мои фотографии и Кристины, где мы вместе, где всё хорошо и не существует того кошмара, который мы пережили, но по отдельности.

Я удаляю несколько фотографий, чтобы поставить вместо них побольше фото матери. Без чёрной ленточки, а те снимки, где она улыбается.

– Чертёж на А1 – парень протягивает мне красную флэшку.

Молча вставляю её в комп и жду, пока он её прогрузит. Спустя несколько секунд на экране появляется: устройство готово к использованию.

– Как файл называется? В какой он папке?

– Фундамент в папке курсовая.

– Окей.

Отправив на печать на принтер, проверяю только что пришедшее смс: купи ещё кофе и порционные сливки. Кристина не всё утром вспомнила… Всегда удивлялся тому, как женщины, а конкретно Кристина умудряются следить за тем, что дома заканчивается и вовремя делать покупки, чтобы всегда было всё. Моя мать тоже обладала этим талантом. Я же вижу что что-то нужно приобрести только тогда, когда я вижу, что то, что мне нужно уже не лежит там, откуда я это привык брать.

Из принтера вылезает чертёж, большой и чёрно-белый. Чёрные линии и непонятные мне условные знаки на бумаге говорят, что для меня это не более чем клочок бумаги, за который в чёрно-белом виде я должен брать шестьдесят рублей. В цветом – 180.

Клиент уходит, а я снова открываю коллаж и открываю папку, в которую сохранил кучу семейных фотографий. Вот, на одной из них мать стоит со мной на руках. Очень старая фотография, я её сканировал со старой фотокарточки. Её делал мой отец на мыльницу фирмы Kodak, которая до сих пор памятным сувениром лежит где-то в шкафу со всеми остальными вещами, которые не нужны, но выбросить жалко. У каждого дома есть такая пыльная полка с ценным хламом.

На следующей фотографии она стоит рядом со мной, а я притворно улыбаюсь в объектив держа букет, чтобы вручить его своему первому учителю. Первое сентября. Я пока не знаю своих одноклассников и мне ещё не понятно, каким образом один из них станет моим хорошим знакомым и талантливым программистом сделавшим карьеру в службе программной безопасности Сбербанка. Мне в тот день казалось, что школа это легко, что все эти одиннадцать лет быстро пролетят и я буду всё это время хорошо учиться. Моя голова была наполнена иллюзиями и предвкушениям приключения именуемого «школа». Я тогда не знал, что она мне наскучит уже через ко второму классу.

Захожу в папку «12.07.2018», дальше папка «Для Артёма». Фотографии старых баннеров маленькими миниатюрками отображаются на экране. Я не спешу их открывать – дедлайн в пятницу, я сегодня пока понедельник. Времени достаточно, чтобы спокойно выполнить свою работу.

– Пойдёшь курить? – Спрашивает Лёша.

– Давай, – соглашаюсь я.

Лёша – наш печатник. У него самая лёгкая на мой взгляд часть работы. Ему не нужно общаться с клиентами и выявлять их потребности, улыбаться и разбираться в прайс-листе. Он просто делает кружки, флаги, блокноты, режет визитки. Он работает руками, а не языком, как бы это двусмысленно не звучало.

Дождь разошёлся и мы быстрым шагом добегаем до арки, в которой обычно курим и в ясную погоду. Просто так положено, там отвели место для курения, а если директор увидит нас с сигаретами возле входа в «Копи-Принт», то мы оба получим по тысяче рублей штрафа.

– Вот думаю поставить ксеноны на машину… – Говорит он выдыхая дым.

– Насколько мне не изменяет память, а она шлюха, они запрещены.

– Ну да, но всем пофиг.

– И депосам?

– И им тоже.

Открываю фотографии баннеров, по подобию которых нужно подготовить макеты. На первом написано: Реабелитация наркозависимых и алкозависимых. Бесплатно, анонимно. Центр «Реинкарнация»… Присматриваюсь к фотографии ещё внимательнее, что-то здесь не так. Название центра мне не говорит ни о чём, здесь что-то другое и знакомое…

На голубом кружке, символизирующем планету земля стоят три человечка, тоже синего цвета. Который в центре – он самый высокий, руки выставлены вверх и ими он держит солнце, по сторонам от него стоят ещё по человечку в той же позе. Тот, что слева держит красный крест, а тот, что справа – сердце. В центре голубого шарика белым цветом христианский крест. Я помню этот знак… Это был символ веры, который использовали в реабилитационном центре, в котором когда-то был я, Денис, Джони и Кристина… А ведь они должны были закрыться и исчезнуть.

– Андрей, я не смогу сделать этот заказ, я чего-то свои сделать не успеваю… – Стою я в дверном проёме офиса на втором этаже.

– Слушай, ну ты же его взял вроде, может всё-таки сделаешь?

– Нет, – говорю я и вставив сигарету в зубы иду на улицу.

Глава – 3 День рождения

Замок щёлкает и передо мной открывается дверь, впуская меня домой. Это, конечно, не мой дом – квартиру я снимаю за восемь тысяч рублей в месяц. Там, где я прописан жить опасно, по крайней мере, так говорит мой внутренний параноик. На моей совести несколько жизней тех, кто стоит у главы реабелитационного центра, который я обманул на три миллиона. Как ни странно, об этих деньгах они не знают, но прекрасно знает Денис. За то та женщина, которая там у руля – определённо не рада тому факту, что благодаря мне она потеряла из своих рядов Рашида и Альберта. Денис же жив, хотя несколько лет я был уверен в обратном.