Чтение онлайн

А затем — в октябре был назначен новый наставник главной команды страны знаменитый и не менее «звездный», чем Вандерлей — Эмерсон Леао, о котором и пойдет речь.

«Властный, могучий характером, до крайности яркий, он наделен в избытке достоинствами и недостатками, присущими его натуре. С одной стороны он может быть воплощением силы, мудрости, справедливости, и потому олицетворяет идеал отца, мастера, суверена, однако иногда избыток гордости и самоуверенности делает из него тирана, убежденного в том, что он — поборник справедливости. Поэтому в равной степени он может и восхищать и быть невыносимым…»

Такова характеристика астрологического знака «Льва» из бразильской «Книги символов», процитировав которую старейший и один из самых авторитетных футбольных обозревателей этой страны Армандо Ногейра пришел к выводу, что с некоторыми допусками именно эти особенности нрава и характеризуют нового тренера футбольной сборной страны.

В каждой шутке, как известно, есть доля и правды и шутки. Фамилия нового тренера сборной Леао (Leao) действительно означает по-португальски «Лев». Хотя, если уж быть до конца педантичным, нельзя не упомянуть и о том, что до астрологического «Льва» Эмерсон Леао не дотянул двух недель: он родился 11 июля 1949 года и потому является «Раком».

«Когда я впервые познакомился с ним, еще мальчишкой в 1970 году, — вспоминает Армандо Ногейра, — он уже тогда издавал львиный рык. Чувствовалось, что он считает себя носителем какой-то исторической миссии. Мы летели в одном самолете, направляясь на чемпионат мира в Мексику. Я взял у него прямо в полете интервью. И это был первый в моей практике случай, когда я столкнулся с открытым вызовом, брошенным старой аксиоме, гласящей, что при назначении пенальти вратарь является жертвой.

— Проблема, — говорил мне Леао, — возникает у того, кто пробивает одиннадцатиметровый. Он не имеет права на ошибку. Вратарь, если берет пенальти, превращается в национального героя. Если пропускает, его никто не осудит. А вот пенальтист, не забивший мяч, будет общественным мнением уничтожен…

Признаюсь, что именно эта беседа с неоперившимся еще юнцом привела меня к долгим размышлениям, которые, в конце концов, вылились в любопытную формулу: «Пенальти — это смертная казнь, в которой жертвой выступает сам палач».

…Так начал Армандо Ногейра свою очередную октябрьскую хронику (комментарий на темы дня), посвященную назначению Эмерсона Леао на пост старшего тренера национальной сборной. К оценкам и выводам Армандо я еще вернусь, а пока замечу, что великий журналист тем и отличается от обычного репортера (автора этих строк), что обладает особым чутьем на сенсацию и никогда не упускает возможности выудить интересную информацию даже у самого, казалось бы, малоинтересного собеседника. И в самом деле: в те далекие годы, когда юный Леао только-только начинал перелистывать свою футбольную биографию, я тоже его видел, наблюдал, неоднократно находился рядом с ним на тренировках руководимой тогда Жоаном Салданьей бразильской сборной. Прекрасно помню, как он после долгих тяжких упражнений или серии пушечных ударов, пущенных в его ворота Пеле, Жерсоном, Ривелино и Тостао, махнув рукой, уходил с поля, чтобы отдышаться, растянувшись на газоне, или усевшись на трибуне. Я даже, помнится, сидел не раз рядом с ним на скамейке у края поля, обменивался какими-то пустяшными фразами, но у меня ни разу не появилось желания взять у него серьезное интервью. Кому он могло тогда понадобиться?! Ведь девятнадцатилетний Леао был третьим (!) вратарем, приглашенным в сборную Салданьей после «титулара» — знаменитого Феликса и его главного дублера Адо. С Феликсом и Адо я беседовал, а Леао… Кому был интересен тогда Леао? Человек, пока еще «без биографии»… Разве что действительно мудрому провидцу Армандо Ногейре.

На чемпионате мира 1970 года в Мексике, где бразильцы в третий раз стали чемпионами мира, Леао ни разу ни на минуту не вышел на поле. Как, впрочем, и Адо. Но дальнейшая судьба обоих запасных вратарей оказалась совершенно разной: Адо всего пять раз сыграл за сборную, тогда как Леао в конце концов дождался своего часа. Впрочем, об этом речь впереди.

Итак, он родился, как было сказано, в 1949 году в маленьком провинциальном городке Рибейрао Прето в штате Сан-Пауло. С детства начал играть в футбол, как девяносто процентов бразильских мальчишек. Но в отличие от подавляющего большинства сверстников, неудержимо рвущихся по стопам Пеле и мечтающих забивать голы в ворота всех вратарей мира, Леао выбрал с самого начала, с первых своих шагов в футболе нелегкую стезю вратаря. Уже в 10 лет он играл в детской команде «Сан Жозе Эспорт Клубе», в 13 — за юношескую команду клуба «Комерсиал» в городке Рибейрао Прето, в 15 лет подписал свой первый профессиональный контракт с «Сан Жозе», потом на некоторое время вернулся в «Комерсиал», однако в 1968 году, когда ему было девятнадцать, раз и навсегда распрощался с провинциальным футболом и отправился в большое плавание: был взят в один из сильнейших в стране сан-паульский клуб «Палмейрас», и в том же году завоевал звание чемпиона страны. После чего был замечен Жоаном Салданьей и приглашен в национальную сборную. Ему не было тогда еще и двадцати.

Первый матч в воротах главной команды страны он сыграл на «Маракане» 8 марта 1970 года со сборной Аргентины. К тому времени блистательно отыгравшая в отборочный турнир к чемпионату мира-1970 бразильская сборная проводила серию товарищеских матчей, накатывая состав и пробуя тактические варианты, разработанные Салданьей. Хорошо помню этот поединок: видел его из ложи прессы. Победа хозяев поля (2:1) не показалась мне слишком уж убедительной, несмотря на блистательные голы Жаирзиньо и Пеле, но игра Леао впечатлила спокойствием и уверенностью: он стоял так, словно играл за сборную уже десятки раз, в пропущенном голе вины юного вратаря не было. А ведь этот мальчишка играл свой первый матч рядом с будущими «трикампеонами»: Пеле, Жерсоном, Жаирзиньо, Карлосом Альберто, Брито!

Этот матч был первым для Леао и стал последним для Салданьи, который буквально через два-три дня был отстранен и заменен Загало. На следующий товарищеский матч — со сборной Чили 22 марта Загало тоже поставил Леао, и он отыграл его еще более успешно: бразильцы выиграли 5:0. Однако после этого Леао долго в воротах сборной не появлялся: за дело взялся и очень неплохо возвращенный в команду и выигравший, в конце концов, «трикампеонат» Феликс.

В ворота национальной команды молодой вратарь вернулся лишь в 1972 году, когда Бразилия пригласила к себе несколько сборных на турнир, посвященный 150-летию провозглашения своей независимости. Все четыре матча этого турнира Леао сыграл «всухую»: с Чехословакией 0:0, с Югославией 3:0, с Шотландией 1:0 и с Португалией 1:0. Затем некоторое время Леао защищал ворота национальной сборной в очередь с Ренато и Венделом, в 1974 году занял, казалось бы, прочно место «титулара», и в этом качестве очень неплохо отыграл чемпионат мира-1974: в семи матчах пропустил всего четыре гола. Но поскольку этот чемпионат оказался провальным для бразильцев: они умудрились даже проиграть 0:1 полякам за третье место. Одним из виновников «катастрофы» был признан, как всегда бывает в таких ситуациях, вратарь, изгнанный из сборной на два года.

В ее ворота он вернулся лишь в 1976 году, когда сборная Бразилии была приглашена в США на турнир, посвященный 200-летию независимости этой страны. Все три матча бразильцы выиграли (с Англией — 1:0, с США — 2:0, с Италией — 4:1), Леао мог чувствовать себя теперь как бы «реабилитированным», и именно с этого турнира начался его самый яркий звездный период, самый замечательный цикл выступлений за первую команду страны: 39 матчей подряд без единой замены на протяжении трех с половиной лет! С 23 мая 1976 года по 31 октября 1979 года.

(Кстати, в этом цикле крепость нервов Леао смогли испытать и такие тогдашние звезды советского футбола, как Долматов, Тарханов, Ольшанский, Мачаидзе: сборная СССР проиграла 0:2 на «Маракане» 1 декабря 1976 года товарищеский матч команде Зико, Роберто Динамита, Карлоса Альберто, Ривелино и Леао, руководимых в том матче тренером Освальдо Брандао.)

В этих 39-и поединках он пропустил всего 22 мяча. А ведь тут были и чемпионат мира 1978 года и Кубок Америки 1979-го. Кстати, чемпионат мира он отыграл блистательно: всего три гола в семи матчах! И странная ситуация: благодаря особенностям турнирной схемы, придуманной ФИФА, не имевшая ни одного поражения сборная Бразилии оказалась лишь третьей, а чемпионами стали аргентинцы, проигравшие в групповом турнире один матч.

Звездой он остался и на Кубке Америки 1979 года. Но в очередной раз этот традиционный турнир оказался неудачным для бразильцев: третье место.

И опять-таки, «крайним» снова оказался вратарь: Леао надолго исчез из сборной. Его не пригласили и на чемпионат мира 1982 года. Вернулся он в главную команду страны лишь после того, как по традиции одним из главных виновников поражения на мировом чемпионате 1982 года был объявлен вратарь Валдир Перес, пропустивший 5 июля 1982 года три знаменитых мяча от великого Паоло Росси, о которых Италия до сих пор вспоминает с восторгом, а Бразилия — с ужасом. (Недавно, кстати, я вновь увидел эти три гола в патриотической ретроспективе итальянской телекомпании Rai и убедился, что ни в одном из этих голов винить вратаря никак нельзя).

И тут (не было счастья, да несчастье помогло) Леао снова смог сыграть за сборную четырнадцать матчей подряд. И опять Кубок Америки-1983 стал для него роковым: бразильцы заняли на этом турнире лишь второе место, что для них равнозначно провалу, и Леао снова был отправлен в отставку. Начиналась эпоха новых молодых голкиперов: Пауло Витора и Карлоса.

А последний свой матч за сборную «Лев» сыграл 30 апреля 1986 года. Это был поединок с Югославией в ходе подготовки к близившемуся чемпионату мира-1986 в Мексике. В первом тайме Леао пропустил один мяч, и был заменен юным Жилмаром, который тоже один раз достал мяч из сетки. Бразильцы выиграли 4:2, Леао был сохранен в составе сборной, отправился в Мексику, но там не сыграл ни минуты, просидел все пять сыгранных Бразилией матчей на скамейке запасных, чего до сих пор не может простить Теле Сантане: «Раз он меня взял на чемпионат мира, когда мне было 37 лет, видимо, он доверял моему опыту. Зачем же было держать меня на скамейке, как 19-летнего мальчишку?!».