Чтение онлайн

Мадзилли оставался временным президентом до тех пор, пока генералы не определились с кандидатурой нового главы государства, которым стал генерал Умберту Бранку, избранный Конгрессом 11 апреля 1964 года.

Надо сказать, что Жуан Гуларт поступил мудро, отказавшись от противоборства, которое могло бы привести к масштабному кровопролитию. Его игра была проиграна задолго до выступления заговорщиков – реформы буксовали, парламент не поддерживал начинания президента, а бразильская общественность видела в нем демагога-интригана, который сумел вернуть себе власть, но не знал, как воспользоваться ею для блага народа. Народ же устал от политиканов, сменявших друг друга у кормила власти (именно так воспринимались перемены на политическом Олимпе снизу). Если военные знают, что нужно делать и могут осуществить свои планы, то почему бы не дать им шанс?

Генерал Бранку пообещал передать в 1966 году своему законно избранному народом преемнику «единую нацию», иначе говоря – консолидированное общество. Действие Конституции 1946 года формально не отменялось, но ее дополнением стали так называемые «институциональные акты» и сопутствующие уточняющие акты, с помощью которых военная диктатура воплощала в жизнь свои реформы. Институциональный закон номер четыре существенно расширил полномочия исполнительной власти и послужил основой для введения строжайшей цензуры печати и принятия Закона о национальной безопасности, давшего зеленый свет массовым репрессиям.

Запретив деятельность существовавших политических партий, Бранку, ради соблюдения политических приличий, учредил двухпартийную систему из правящего Альянса национального возрождения [152] и Бразильского демократического движения, призванного изображать оппозицию. В Альянс вошли правые члены Национально-демократического союза и Социал-демократической партии, а левые социал-демократы вместе с трабальистами сформировали Бразильское демократическое движение. При этом обе партии не имели ни четкой программы, ни четко обозначенных целей, они всего лишь служили ширмой для правящей военной верхушки. Американские газеты взахлеб писали, что «падение режима левого президента Жуана Гуларта помогло Бразилии сойти с курса, который, отдалял ее от демократического мира», но на самом деле страна не сошла с этого отдаляющего курса, а встала на него. От демократии осталась только видимость. Например, согласно новой, шестой по счету конституции, принятой 24 января 1967 года, президент избирался Конгрессом, но на самом деле конгрессмены только утверждали кандидатуры, представляемые военным руководством. Конституция 1967 года усилила централизацию власти и расширила полномочия президента, который получил возможность приостановки действия конституционных положений – отныне, «в интересах безопасности государства», у граждан можно было отнять любые гарантированные конституцией права и свободы.

Практически все ключевые должности были заняты военными. Исключение составляли лишь министр финансов Антониу Дельфим Нетто и министр планирования Хелио Бельтрао, которых невозможно было заменить какими-нибудь генералами, поскольку их должности требовали глубоких специальных знаний и на них была возложена важная миссия по стабилизации экономической обстановки в стране.

Нетто вошел в историю как отец «Бразильского экономического чуда», о котором будет сказано ниже, а Бельтрао – как активный борец с бюрократией, которая в то время была раздута сверх всяких пределов. Вот показательный пример. При личном обращении в государственные органы полагалось прилагать к подаваемым документам atestado de vida – справку, подтверждающую, что данный человек жив, то, что он стоял пред глазами чиновника, значения не имело, нужна была бумажка с подписью и печатью.

В 1969 году в Бразилии произошел еще один государственный переворот, который можно назвать «камерным переворотом» или «условным переворотом», поскольку реальная власть из рук в руки не переходила.

Дело было так.

3 октября 1966 года Конгресс «избрал» (то есть – утвердил) президентом маршала Артура да Коста-и-Силву, прежде занимавшего пост военного министра в правительстве Умберту Кастелу Бранку. Президент Коста-и-Силва прославился тем, что 13 декабря 1968 года его правительство приняло Институционный акт номер пять, который фактически отменил действие конституции и прекратил деятельность Конгресса, а также тем, что в его правление из офицеров армии и спецслужб были сформированы «эскадроны смерти», которые вели внесудебную борьбу с организованной преступностью и политическими противниками действующей власти (проще говоря – истребляли всех неугодных)

Встреча Кеннеди и Гуларта в апреле 1962 года

В конце августа 1969 года у Косты-и-Силвы произошел инсульт. Власть официально перешла к военной хунте в составе военного министра генерала Аурелиу ди Лира Тавариса, министра авиации генерала Марсиу ди Соза-и-Мелу и военно-морского министра адмирала Аугусту Хамана Радемакера Грюневальда. Высказывалось мнение, что болезнь была лишь предлогом, пользуясь которым, более консервативно настроенные генералы сместили ставшего неугодным президента. Суть переворота заключалась в том, что генералы не позволили вице-президенту Педру Алейшу принять президентские полномочия, а правили втроем до 30 октября 1969 года, когда власть была передана новому президенту генералу Эмилиу Гаррастазу Медиси, прежде возглавлявшему Национальную информационную службу – разведывательное агентство, действовавшее как за рубежом, так и внутри страны.

В недопущении к власти Педру Алейшу не было ничего удивительного, ведь этот гражданский политик, юрист по образованию, никогда не рассматривался в качестве потенциального главы страны, его назначили на пост вице-президента сугубо в представительских целях, для того чтобы «разбавить» военных в высшем эшелоне власти.

«Бразильское экономическое чудо» и в самом деле было чудом – в период военной диктатуры среднегодовой прирост валового внутреннего продукта [153] превысил десятипроцентную отметку. Если в 1968 году рост составил девять целых и восемь десятых процента, то в 1973 году ВВП вырос на четырнадцать процентов! (Наибольший экономический прогресс пришелся на президентство Эмилиу Гаррастазу Медиси.) И это при том, что перед военным переворотом 1964 года годовой уровень инфляции пробил стопроцентный «потолок».

К чести военных нужно отметить, что они сосредоточились на политической сфере, которую жестко контролировали, а в экономику не вмешивались, предоставив заниматься ею профессионалам во главе с Антониу Дельфимом Нетто. Нетто показал себя выдающимся, можно даже сказать – гениальным экономистом, но одного гения для экономического прогресса недостаточно, нужны благоприятные условия для реализации всех задумок. Жесткая централизация власти, введенная военной диктатурой, позволяла воплощать в жизнь принятые решения без «пробуксовки». Суть экономической реформы Нетто и его команды сводилась к четырем главным пунктам – привлечение иностранных инвестиций, развитие инфраструктуры и активное наращивание экспорта при сохранении заработной платы на низком уровне. При этом особое внимание уделялось экспорту промышленных товаров. Если в 1968 году на промышленные товары приходилось двадцать процентов бразильского экспорта, то в 1980 году – уже пятьдесят семь! Промышленный экспорт наконец-то начал преобладать над сельскохозяйственным. В 1975 году общая стоимость бразильского экспорта составила восемь миллиардов семьсот миллионов долларов США. В сравнении с 1964 годом, когда аналогичный показатель составил один миллиард четыреста миллионов долларов США, экспорт вырос почти в шесть раз. И это за «какие-то» одиннадцать лет!

Ведущую роль в экономическом прогрессе сыграли инвестиции в автомобилестроение и энергетику, развитие которых влекло за собой подъем смежных отраслей, начиная с нефтехимической промышленности и заканчивая производством металлоизделий. Также шло активное дорожное строительство – развитию транспортных путей военные придавали первоочередное значение.

Банкнота в 10 бразильских крузадо

Привлечение иностранных инвестиций осуществлялось на фоне постоянного контроля за размером государственного долга – правительству не хотелось превращать развитие в закабаление, как это не раз случалось раньше. Но в октябре 1973 года разразился нефтяной кризис, вызванный тем, что арабские нефтедобывающие страны отказались поставлять нефть странам, поддержавшим Израиль в так называемой Войне Судного дня [154] , проходившей с 6 по 25 октября 1973 года. Главным союзником Израиля были США, на которые ориентировалась вся бразильская экономика, сильно пострадавшая от кризиса. Цена на нефть подскочила в четыре раза – с трех до двенадцати американских долларов за баррель [155] , а в Бразилии, несмотря на развитие производства этанола, нефть была основным видом топлива. Ввиду сложного положения контроль за размером государственного долга ослаб, а вскоре был отменен, и к концу семидесятых годов ХХ века Бразилия установила печальный рекорд – ее внешний долг, составлявший девяносто два миллиарда американских долларов, стал самым большим в мире.

«Замораживание» заработной платы было вынужденной мерой, необходимой для обуздания инфляции. «Не помышляйте о росте заработной платы, – говорил Нетто, обращаясь к бразильцам. – Прежде чем делить пирог, надо сначала увеличить его размеры». Но к тому времени, как подошла пора дележки, грянул энергетический кризис 1979 года, вызванной революцией в Иране [156] . Кризис положил конец «бразильскому экономическому чуду», которое уже было не таким чудесным, как в первые годы. В 1975 году прирост ВВП сократился до четырех процентов, а инфляция превысила тридцать процентов, и дальше все покатилось по наклонной.

Почему «бразильское чудо» оказалось столь недолговечным и почему по нему так сильно ударяли мировые кризисы? Главных причин было две.

Во-первых, движущей силой бразильской экономики продолжали оставаться иностранные инвестиции. Кризисы приводили к резкому снижению объемов инвестиций, и бразильская экономика попадала в положение человека, которому не хватает воздуха. Острая потребность в инвестициях порождала стремление получить их на любых условиях, пускай и не очень-то выгодных для страны. А как говорят бразильцы, «Если есть все подряд, без разбора, то живот обязательно заболит».