Чтение онлайн

Не оборачиваясь, капитан выстрелил — просто чтобы тормознуть преследователей хоть на пару секунд — на удивление, попал, хотя и не целился. Злобный крик ярости и боли — и снова застучали несколько винтовок, стреляли уже в него, стараясь попасть по ногам. Каменистая земля будто кипела под ногами, мотор машины урчал все ближе, свет фар распарывал ночь.

С машиной надо что-то делать…

Капитан кувыркнулся, разворачиваясь к преследователям спиной, вскидывая автомат, успел удивиться, что машина намного ближе, чем он думал, вскинул автомат, целясь поверх ослепительного света фар — и вдруг провалился, разом провалился в ослепительную тьму…

Сначала была боль… Какая-то тупая, ноющая боль, как будто сильно ударился головой о камень. Боль взрывалась перед глазами звездами — желтые жирные, сияющие точки перед глазами набухали и лопались, взрываясь фейерверком боли. Сашка не раз падал с коня, один раз больше десяти метров кувыркался по каменистому холму — но такого он не припомнит…

Спокойно…

Первым делом Сашка попытался пошевелить пальцами ног — и с восторгом почувствовал, что ноги выполняют команду. Потом руки — оказались целыми и они. А вот голова… пошевелившись, он до крови прикусил губу, чтобы не застонать.

Только сейчас он осознал, что правое ухо как будто горит огнем и весь воротник и плечо рубашки справа промокли. Промокли от крови…

То, что он наклонился за новым магазином, его и спасло. Снайпер не смог взять правильную поправку на такое расстояние, да еще и ночью — и промахнулся. Почти — промахнулся…

Черт…

Пулемет молчал. Александр вдруг понял, что пулемет молчит. И стрелять — некому.

Кроме него.

Подтянувшись, он пополз к пулемету — всего-то два метра, но на них ушло больше минуты. По пути он отпихнул что-то с дороги, стараясь не нашуметь.

Коршуна смерть настигла, когда он менял ленту — захлопнул крышку ствольной коробки и умер — пуля попала прямо в голову. Сейчас он навалился на задравший в небо ствол пулемет, обхватил его руками, будто ища в этом спасения. Рядом лежал еще кто-то.

Суки…

Только сейчас Сашка услышал голоса — говорил один человек, негромко, но внятно. Говорил по-русски…

— Вставай, русский! Не прикидывайся, вставай!

Кто-то сильно пнул в бок, стараясь выместить накопленную злобу, искры боли вспыхнули перед глазами…

— Назад! Назад, сказал!

Капитан понял, что прикидываться кем-то — бессмысленно. Тот, кто говорил по-русски, — он и есть самый опасный из всех. В его голосе — хрипловатом, уверенном — проскальзывала непоколебимая уверенность в себе и привычка командовать. Такой голос обычно вырабатывают военные из комсостава — ротные, комбаты, их замки…

Капитан, морщась от боли — болела голова, в теле была какая-то странная, отстраненная легкость, — начал переворачиваться…

— За оружие не хватайся, казак! Разговор есть!

Капитан перевернулся на спину, оглядел крутом стоящих вокруг него людей. Тот, кто говорил по-русски, позицию выбрал грамотнее всех — со стороны головы.

— Чем это меня?

— Светошоковой гранатой. Здорово, правда…

Мишка…

— Не переживай, пулеметчиков твоих уже в живых нет. Я хорошо стреляю. Правда, и они тоже. — В голосе того, кто говорил по-русски, бесстрастном, академически правильном и четком, проскользнула нотка уважения.

— Ты…

— Я тот, кто предлагает тебе работу и новую жизнь, казак. Русских здесь больше не будет. Но такие люди, как ты, нам нужны.

— Псу шелудивому предложи…

Они стояли — всего метрах в ста, неправильным кругом, окружив что-то или кого-то на земле. Правее от них догорала машина, дул легкий ветерок, все так же блекло светились облака — а эти люди стояли, черные, недвижимые — и Сашке показалось, что они — демоны, свершающие какой-то дьявольский ритуал. Их было много — а он был один, он даже не был казаком, просто пацаном, попавшим волею судьбы в мясорубку, потерявшим дом и друзей.

Вот-вот он потеряет и отца…

Нет — он не один. Не один!!! С ним есть еще кое-что — пулемет с заправленной в него свежей лентой.

Голова кружилась, клонило в сон — сказывалась потеря крови…

Народ жив до тех пор, пока есть хоть один человек, готовый отдать жизнь за жизнь и процветание своего народа…

Сашка встал на колени, держась рукой за станок пулемета. Неизвестно откуда взялись силы — но он резким движением столкнул тело Коршуна с пулемета, занял его место, встав коленями на сиденье пулеметчика на станке. Намертво схватился за скользкие от крови рукоятки, наводя ствол пулемета в цель. Большой палец лег на гашетку…

— Внимание, Море, я Змей-тринадцать, квадрат двадцать два — шестнадцать чист! Признаков противника не обнаружено!

— Вас понял, продолжайте патрулирование. Точка рандеву — пятьдесят километров севернее, эшелон семь — два нуля, процедура стандартная.

— Вас понял. Рандеву через пятьдесят минут.

«Рандеву» летчики на своем жаргоне обычно называли встречу с «летающей бензоколонкой» — с самолетом-заправщиком. В современной воздушной войне вообще два критических фактора победы — это разведка и дозаправка. Сумел обеспечить и то и другое — считай, наполовину победил. Не сумел — погубил самолеты, погубил экипажи. В САСШ дошли уже до того, что отрабатывали в воздухе не только заправку топливом, но и загрузку боеприпасов на самолеты. В России пока до такого не додумались — хватало проблем и без этого. Взять хотя бы дозаправку — все аэродромы в этом районе оказались выведенными из строя, заправщики взлетали аж с Константинополя. Самолетов в этом районе становилось все больше и больше, у заправщиков уже скапливались очереди. В целом, количество самолетов, особенно патрульных и разведывательных, которые Империя могла выставить в районе противостояния, зависело от того, какому количеству самолетов удастся обеспечить дозаправку.

Самолет слегка накренился — заходили на новый вираж. Карты с обстановкой медленно плыли на мониторах операторов систем…

Самолеты типа «Морской змей» с виду выглядели устаревшими и примитивными — длинный фюзеляж, большой размах крыльев, четыре двигателя — не реактивных и даже не турбовинтовых, а обычных, поршневых большой мощности, от которых в других самолетах уже отказались…

Но тому были свои причины. Для самолета, который часами парит в нескольких десятках метров, а то и в нескольких метрах от воды, большое значение имеет экономичность и надежность двигателей. А на надежность сильно влияет морская вода — реактивный двигатель засасывает и пропускает через себя громадное количество воздуха, насыщенного морской солью — это сокращает ресурс в несколько раз. Поршневик же хоть и охлаждается воздухом — но сквозь себя в таком количестве его не прогоняет.

И поэтому для таких условий хорош как раз старый добрый поршневой двигатель — модернизированный двигатель с самого последнего шестимоторного бомбардировщика пятидесятых годов. Потом пошли уже реактивные, но если этот старый, зарекомендовавший себя двигатель еще и по высоким технологиям сделать…

Современный патрульный самолет, как и все его собратья, был машиной многоцелевой и нес аж четыре типа вооружений. На подкрыльевых подвесках могли разместиться восемь средних, или четыре тяжелые, способные «завалить» авианосец противокорабельные ракеты. В брюхе самолета, помимо четырех мест для операторов, могли размещаться самонаводящиеся торпеды, морские мины, в том числе новейших модификаций, самоустанавливающиеся и глубинные бомбы, акустические буи для поиска подводных лодок. Кроме того, на самолете был установлен радар, способный держать под контролем обстановку на паре сотен квадратных миль, с возможностью распознавания и автоматического сопровождения целей и передачи данных о них на корабли для стрельбы.