Бремя империи
Шрифт:
Десантный корабль «Адмирал Колчак»
20 мая 1992 года
— Автомат для подразделений особого назначения «АСМ» «Морской Лев», производится с 1990 года на Тульском Императорском оружейном заводе. Предназначен для ведения огня как в воздушной среде штатными боеприпасами, так и в водной специальными патронами-стрелами. Совместим с штатным подствольным гранатометом, штык-ножом, любыми видами прицелов. Дальность эффективного огня в воздухе до пятисот метров, в водной среде…
— Достаточно, достаточно… — штабс-капитан по адмиралтейству [14] Изварин махнул рукой, — я знаю, что в Санкт-Петербургском нахимовском теорию дают хорошо. А стреляете вы так же хорошо, лейтенант?
— Разрешите, господин штабс-капитан?
— Действуйте…
Тир для пристрелки оружия и стрелковых упражнений на «Адмирале Колчаке» был небольшой — всего двадцать пять метров и всего шесть кабинок для стрельбы. Я занял крайнюю, включил подсветку, выставил мишень, естественно на самую максимальную дальность. Да и какая тут максимальная дальность — камнем докинешь…
14
Звания морской пехоты Империи аналогичны пехотным, но с прибавлением «морской» для нижних чинов и «по адмиралтейству» для обер-офицерского состава и выше.
Примерился к автомату — конечно, не свой, заказной и лично пристрелянный [15] казачий «АК» — незнакомый автомат с незнакомым балансом. Цевье, например, вынесено совсем далеко и магазин тоже — без тренировки с завязанными глазами не сменишь. Но для такой дальности — пустяк…
Прицелившись в черную точку по центру мишени, я задержал дыхание и аккуратно дожал спуск. Автомат выплюнул короткую очередь, отдача показалась мне немного резче, чем в «Калашникове» — но все три пули пришли туда, куда я и ожидал — не вышли за пределы «восьмерки»…
15
Аристократы имели право заказывать оружие у частных мастеров для себя «под руку».
— Талант есть…
— Разрешите, господин штабс-капитан…
— Извольте, лейтенант…
Я достал из сумки, которую бросил на входе в тир, свой «АК», пристегнул магазин. Огляделся, поднял валявшуюся в углу небольшую жестянку, кажется из-под оружейной смазки…
— Разрешите? — указал на дверь.
...
Вместе со штабс-капитаном вышли на палубу, залитую ярчайшим солнцем, неспешно отошли на самый край от стоящих в ряд на палубе вертолетов…
— Без команды, господин штабс-капитан, — я протянул своему непосредственному командиру жестянку, — бросьте…
— Без команды? — усомнился Изварин. — А попадете, лейтенант?
— С первого выстрела. Шампанского. Дюжина. В офицерском клубе. После похода.
— Принял! — Глаза штабс-капитана Изварина загорелись азартным огнем, он взял жестянку, отошел шагов на пятнадцать. — Готовы?
Я вскинул к плечу автомат, застыл в стойке, примерно напоминающей стойку, которую принимают при стрельбе по тарелочкам…
— Готов!
Штабс-капитан Изварин бросил на двенадцатой секунде — помариновал изрядно, — причем бросил не вверх, а скорее вперед, что делало выстрел еще сложнее. У края палубы уже столпился технический персонал, люди из палубных команд, понаблюдать за бесплатным представлением — но я не обращал на них внимания, я вел стволом автомата за еле видной блесткой проклятой жестянки…
Самое главное при такой стрельбе — уловить то самое, почти неуловимое мгновение, когда предмет начинает падать. Перед этим он на долю секунды как бы замирает в воздухе — и вот тут надо стрелять. Если стрелять по летящей банке — неважно, вверх она летит или уже вниз, — попасть можно, только если соблаговолит фортуна…
Уловив момент, когда жестянка — размером она казалась не больше мухи — солнечным зайчиком застыла на мгновение над спокойной водной гладью, я нажал спуск. Автомат привычно дернулся — и зайчик метнулся словно бы в небеса, подстегнутый пулей.
Попал…
— А-а-ставить! — донеслось сзади, бас говорившего своей тональностью и мощью походил на низкий корабельный гудок.
Я обернулся — позади, рядом со штабс-капитаном, стоял дородный бородатый офицер в форме капитана первого ранга. На меня он не обращал ни малейшего внимания…
— Штабс-капитан Изварин, что это за стрелковые экзерциции на палубе?! Где порядок?! Извольте объясниться!
— Пополнение принимаем, господин капитан!
— Пополнение… А тира и спортзала для этого уже недостаточно?
— Никак нет, господин капитан!
— Эх, Изварин… — вдруг сменил тон капитан, — не дослужиться тебе до черных орлов [16] вместе с твоими супостатами… Попал хоть?
— Попал, господин капитан! Я… На дюжину шампанского….
— Куда его планируешь?
— В первый экипаж, [17] там недокомплект сейчас…
— В первый? Там же севастопольские все. [18]
16
Черные орлы были вышиты на погонах старшего офицерского состава флота, от контр-адмирала.
17
Экипаж — восемь человек, столько несет групповой подводный носитель, столько же — скоростная лодка, два экипажа с вооружением берет транспортно-боевой вертолет.
18
Каперанг Никонов намекает на давнюю и лютую вражду. Крупнейший по численности нахимовский кадетский корпус находится в Севастополе, дальше шел Санкт-Петербург, но в питерском качество преподавания считалось выше. И там и там были факультеты разведки, готовившие боевых пловцов для Черного моря и для Балтики соответственно. Кроме того, дети высшего комсостава флота, продолжающие семейные традиции, учились чаще всего в Санкт-Петербурге. Хуже всего было то, что князь Воронцов начинал обучение морскому делу в Севастополе, а по назначении деда в Адмиралтейство переехал в Санкт-Петербург и закончил обучение там. По меркам питомцев Севастополя, это — предательство. Сам штабс-капитан Изварин тоже был родом из Севастополя, поэтому и закатал Воронцова в первый экипаж совсем не случайно.
— Ну, вот и проявит господин лейтенант свою силу воли, как только что проявил свои способности к стрельбе… — недобро усмехнулся штабс-капитан…
— Вам служить… Гильзы подберите только… [19]
Десантный корабль «Адмирал Колчак»
Вечер 20 мая 1992 года
Поскольку «Адмирал Колчак» из авианосца был переоборудован в десантный корабль, условия существования матросов и младшего офицерского состава были на нем… не особо хорошими. Тем более что сейчас на корабле располагалось значительно больше личного состава, чем было предусмотрено проектом. И если на новейшем «Цесаревиче Николае» младшие офицеры жили в каютах по два человека, то на «Александре Колчаке» на той же самой площади стояли две «двухэтажные» койки — как в нахимовском. Ну да ладно, мне не привыкать…
19
На палубе авианосца любой посторонний предмет, даже размером с гильзу, может засосать в воздухозаборник турбины летательного аппарата и вызвать серьезную аварию.
Из моего нового экипажа пока никого на месте не было. Поэтому я спокойно зашел в каюту, разместил в свободной тумбочке свои вещи, повесил на место автомат [20] и стал ждать своих новых сослуживцев. Учитывая, что на Черноморском флоте служили в основном бывшие гардемарины Севастопольского нахимовского училища, ничего хорошего от вечерней встречи мне ждать не приходилось…
Новые мои сослуживцы появились через полтора часа. Услышав шум в коридоре, я подобрался — и почти сразу же дверь распахнулась. Высокий чернявый здоровяк в форме, как и у меня — с лейтенантскими погонами, изумленно застыл в дверях, загородив остальным проход…
20
В армии Империи штатное оружие в оружейную комнату не сдавали — носили всегда с собой. В каюте было место, чтобы разместить оружие — не дальше вытянутой руки. В нашем мире такие порядки только в израильской армии.
— Никак господин Воронцов собственной персоной… — не предвещавшим ничего хорошего тоном начал он.
— Он самый, господин Халеми, прошу любить и жаловать… — Я одним неуловимым, отточенным годами тренировок в учебке движением соскочил с верхней койки, издевательски поклонился…
Самое худшее, что может быть. Али Мехмет Халеми, уроженец Константинополя, учился он на том же потоке, «что и я» — только я во второй роте, он — в четвертой. Хулиган и заводила, если от кого и можно было ждать неприятностей — так это от него. Мою историю с переводом он, безусловно, помнил. И, несмотря на то что ему, как и мне, стукнуло уже двадцать семь… честь родного училища он попытается отстоять…