Чтение онлайн

И это еще не все, кое-что он сказал потом, когда они остались наедине. Возможно, самое важное из сказанного.

Вот смотри. Сейчас мы чем занимаемся? Ловим — то одного, то другого, то третьего. Ловим, потом в кутузку, потом к судье. А сейчас нам британцы такой шанс дают, какого у нас не было и не будет. Если сейчас мы передавим и дадим британцам понять, что нам все известно, — они просто отложат намеченную ими операцию. Операцию-то они отложат — но вся разведсеть останется. Все те, кто работает на них, все, кто спит и видит британское владычество на Востоке — все они останутся живыми — у нас в тылу. А вот если они начнут — но мы будем знать об этом и будем готовы встретить их во всеоружии. Тогда все гады вылезут из своих нор — и мы накроем одним ударом всех! Понимаешь — всех, до последнего. И что с ними произойдет — решать только нам, во время мятежа есть единственный суд — военно-полевой…

Должны. Мы должны скрытно выдвинуть в район возможных боев самые свои лучшие силы. Скрытно — это значит скрытно, в полном смысле слова скрытно. Если мы воспользуемся военным транспортом — неважно, наземным морским или водным — британцы это быстро отследят. Но я кое-что придумал…

В Балашихе расположена подчиненная нам ДОН-4, проходящая по жандармскому корпусу. Один полк оставляем на месте, для создания видимости. Еще два ночью скрыто выводим на терминал стратегической железной дороги, грузим на поезда и отправляем. Как раз они в Казани перегрузятся и к предполагаемой дате начала операции будут на месте.

Карандаш рисовал странные каракули — то ли головы людей, то ли — каких-то страшных хищных зверей…

Предположим, британцы готовят взрыв. Для того чтобы произошел взрыв, нужно всего две вещи — взрывчатка и искра…

Искра!

ДОН-4! Дивизия особого назначения, ее передислокация в какой-то район означает подготовку к введению там чрезвычайного положения. Гирман предлагает действовать незаконными методами — возможно, для того, чтобы вызвать взрыв недовольства даже у тех, кто на сей момент лоялен власти. Если предположить, что то, что готовят британцы, представляет собой взрывчатку — то не будет ли как раз эта самая ДОН-4 той искрой, что взорвет ситуацию. Предположим, что происходит нечто и как раз в этот самый момент в этом же месте оказывается одна из самых подготовленных боевых единиц жандармского корпуса. В то, что это случайность, никто не поверит…

Где это должно произойти? Где лежит взрывчатка, дожидающаяся своей искры…

Бейрут!!!

Стоп, стоп, стоп…

Ну, хорошо… Допустим, это будет Бейрут. Какая выгода для британцев в том, что в месте непонятного пока инцидента окажется особо подготовленная дивизия Жандармского корпуса. Чего хотят британцы — чтобы мятеж был быстро подавлен? Не может быть.

Может, это провокация? Может, мятеж будет спровоцирован именно Путиловым, возможно, и Гирманом как раз для того, чтобы его быстро подавить? Какая им в этом выгода? Да никакой! Приказ на передислокацию ДОН-4 отдавал он, Цакая, — значит, и лавры подавителя мятежа достанутся ему. Он проявил мудрость и предвидение, вовремя принял решение на передислокацию в район будущего мятежа отборной дивизии, и это решение оказалось на сто процентов правильным. Так они его не скинут с места, наоборот — возвысят! Нет, что-то не то. Единственный вариант, при котором игра имеет смысл, — если окажется, что передислокация ДОН-4 была тяжелейшей ошибкой, за которую кто-то должен ответить…

Не хватало информации. Было что-то еще, какой-то кусочек мозаики, которого не было. И это не давало возможности увидеть всю картину целиком…

Цакая пошевелился в кресле, достал из внутреннего кармана пиджака телефон спецсвязи — он был примерно в полтора раза больше обычного мобильного и помимо работы в обычной сети позволял выходить на закрытую, так называемую «транковую» связь. Подержал в руке, будто задумавшись, потом по памяти набрал нужный номер.

Ответили по набранному номеру мгновенно.

— Павел Порфирьевич… Анализ возможных целей для удара готов? Хорошо, через час в министерстве. У вас, не у меня…

Возможно, там-то и есть недостающий кусочек мозаики…

Час ночи. Время воров, время убийц, время теней на улицах. Время тайных дел.

Британец посмотрел на часы. Времени прошло уже достаточно, свет в квартире, за которой он наблюдал, погас больше часа назад. Вполне достаточно времени, чтобы заснуть. Мертвецким сном.

И даже мудрость, в конце концов, уступает место красоте…

— Пошли!

Из машины они вышли одновременно, хлопнули дверьми. Британец шел первым, Мехмет вторым, еще двое подручных — мелкие бандиты из арабских кварталов — держались в хвосте. Перед дверью британец порылся в кармане, нашел ключ — электронный, представлявший собой небольшой чип на удобной пластиковой карточке, поднес его к замку. Через секунду механизм массивной двери сработал, раздался короткий музыкальный аккорд — путь был открыт. Повезло — в роскошно обставленном холле не было ни единой души. Мехмет обернулся — за ними никто не шел. Друг за другом налетчики быстро прошли к лифту.

Если бы они поднимались не на лифте, а по лестнице — возможно, кто-нибудь и увидел бы, как зашевелилась ночь, когда закрылась входная дверь высотного дома по улице Борж эль-Бражнех, девятнадцать. То тут, то там промелькивали тени, призрачные фигуры людей, чьей задачей было оставаться всегда невидимыми. Дом по Борж эль-Бражнех, девятнадцать, брали в кольцо…

Вот и дверь. Знакомая стальная дверь, без номера на ней и с надежнейшим швейцарским сейфовым четырехточечным замком. Перед дверью — вязаный коврик со смешным желтым утенком на нем.

Сноу достал из кармана увесистый кожаный футляр, раскрыл его и достал длинный круглый, со сложной нарезкой, сейфовый ключ. С замиранием сердца — а вдруг дверь заблокирована изнутри — вставил его в замочную скважину, надавил — ключ неожиданно легко провернулся. Кто-то положил руку на плечо, оглянулся — Мехмет. Тот с улыбкой показал британцу на место рядом с лифтом — смысла входить в квартиру британцу не было. Все трое налетчиков достали оружие — У Мехмета была короткая, но очень тяжелая стальная цепь, у одного из бандитов — пистолет, стреляющий резиновыми пулями, у второго — настоящий, хотя и дешевый револьвер.

Мехмет не верил в то, что русский опасен. Первого русского он убил в четырнадцать лет — то был ухажер его сестры, что стала шлюхой и позволила себе связаться с русским, с кяфиром. С оккупантом, попирающим его землю, держащим в рассеянии многие миллионы мусульман. В один прекрасный день Мехмет пошел за сестрой, дождался, пока она встретится с русским, и неожиданным ударом из темноты убил кяфира, обесчестившего его сестру. Рания тогда что-то крикнула, она узнала его — но жалости не было. Совсем. Еще один удар — и сестра упала рядом с оплывающим кровью русским.

Потом он убил еще двоих — обоих из-за денег, но оба были русскими. Своего соплеменника Мехмет не тронул бы никогда. А потом он вступил в братство, прошел подготовку в лагере и больше не убивал за деньги — сейчас он убивал за идею.

Сейчас в его руках была точная копия той цепи, которой он убил свою сестру, сделанная своими руками. Его любимое оружие, с небольшой, но очень тяжелой гирькой на конце — Мехмет ходил на бойню и тренировался пробивать череп быку с одного удара. Самое главное было не переборщить — если он ударит русского слишком сильно, то не миновать неприятностей. Да и бабу — бесстыжую русскую шлюху — тоже не стоит убивать сразу, она может принести много удовольствий братьям.