Чтение онлайн

«Вообще-то, я сильный маг! Мой дар даже могущественнее, чем у моего отца! Когда он был в таком же возрасте…» — возразил Николай.

— Ага… Как же… — хмыкнул я и повернулся к дверям, откуда по закону жанра должны были появиться новые игроки. — Сейчас к нам придут гости, и начнется новая партия. Я должен отыграть роль дурака, чтобы над нами оформили регентство. Иначе, нас просто-напросто грохнут, а перед народом выставят все, как несчастный случай… Рабочая схема…

«Но ведь тогда будет смута!» — возразил Николай.

Я не стал спорить и объяснять младенцу, что смута смуте — рознь. Бывают и вполне управляемые волнения… И желаемые… Но в этот момент я уже ощущал неторопливые шаги за стенами. Такой ритм походки выдавал людей, которые чувствовали себя королями мира. Сюда шли те, кто думал, что уже победил. Я быстро переместился к кровати и плюхнулся на перины, состроив самую несчастную мину на свете.

Спустя несколько минут двери в комнату резко распахнулись. В покои ворвался ветер, принося запахи железа, пота и дорогих духов. Первым вошел мужчина в белом парадном кителе. Серебряные эполеты на его могучих плечах светились лунным светом. На поясе у него висел зачарованный клинок с золотым эфесом. Белый плащ, подбитый горностаем, волочился по полу. Его лицо, изрезанное шрамом от виска до подбородка, было непроницаемо. Серые холодные глаза незнакомца тут же начали сканировать комнату на предмет скрытых угроз. Я сразу принял его за главу императорской гвардии. Уж очень типичный у него был видок для такой должности.

За ним шествовали двое великих князей: один — грузный, с седой бородой, в синем камзоле, увешанном пестрыми орденами; другой — худой, с лицом аскета, в черном фраке, от которого веяло легким запахом скверны и чего-то гнилостного.

'Мужик со шрамом на лице — это Рыльский Лев Павлович. Он глава императорской гвардии, прекрасный мечник и сильный боевой маг. — подал голос Николай и подтвердил мои догадки. — Седобородый толстяк — удельный Московский князь, Верейский Олег Александрович. Хитрый и расчетливый лис — так о нем отец говорил. А Тощий — это Юсупов Алексей. Отчество его не помню. Он князь крымских земель. Поговаривают, что он увлекается темной магией.

Но все они померкли, когда в дверном проеме возникла она.

Женщина средних лет вошла, словно туман — бесшумно, плавно, но с такой силой присутствия, что воздух в комнате стал гуще. Ее черные волосы, побитые легкой сединой, были собраны в сложную прическу и блестели, как крылья ворона под луной. Глаза — два синих осколка льда — скользнули по мне, задержавшись на секунду дольше, чем нужно. Ее платье, черное, как ночь в жаркой пустыне, было расшито серебряными змейками: их чешуя переливалась при свете люстр, создавая иллюзию, что гады извиваются по ткани, готовые укусить любого, кто сделает неосторожный жест в сторону их хозяйки. Шелк прошелестел, словно шипение, когда она приблизилась. От нее пахло жасмином и… сталью. Как от заточенного клинка.

— Николай… — ее голос был мягким, медовым, но в нем прятались иглы. Она протянула руку, будто собираясь коснуться моей щеки, но остановилась в сантиметре, словно проверяя реакцию. — Мы все скорбим. Ваши родители, братья… Они пали героями, сдерживая демонический прорыв. — Она прижала ладонь к груди, где на черной брошке красовался рубин в форме капли крови. — Империя в трауре. Но теперь… вы — последний из правящей династии Соболевых.

«Лжет, — тут же зашипел в голове Николай. — Это Меньшикова Ольга Павловна… Ее семья подняла мятеж, когда мой дед отказался отдать им рудники Урала! Они жаждут трона, как шакалы — падали! А Ольга — сильный чародей и их клык. Не верь ни единому слову!»

Я не шелохнулся, продолжая смотреть ей прямо в глаза. Она выдержала взгляд, даже не моргнув.

— Коронация необходима, — продолжила Ольга, делая паузу, будто давая мне время осознать «величие момента». — Народ жаждет увидеть законного императора.

— Но по закону, — капитан гвардии кашлянул, перебивая, — без регента нельзя… Вы несовершеннолетний, ваше высочество.

Ордена на груди седого князя звякнули, когда тот шагнул вперед:

— Регент будет управлять империей, пока вам не исполнится двадцать. Это традиция, освященная…

— Знаю-знаю, господа… — я перебил его, нарочито медленно поднимаясь с кровати. Ноги по-прежнему подрагивали, но я уперся пятками в пол, будто врастая в мрамор. — Традиция и закон — это оплот нашей империи! Но мне не интересно управление государственными делами. Я хочу лишь почтить память погибших… — тут я по-театральному пустил скупую слезу. — И заняться тем, что мне нравится: пить, веселиться и просто наслаждаться жизнью, пока другие решают сложные задачи. И больше никаких демонов и сражений! Вы ведь сможете это устроить?

Комната замерла. Ольга расплылась в искренней улыбке. Наверняка, она была счастлива такому повороту событий. Ведь я идеально подходил на роль куклы на престоле.

Худой князь в черном камзоле впервые заговорил, и его голос заскрипел, как ржавые петли:

— Это очень мудро с вашей стороны, государь. Ваш отец всегда доверял своим советникам. Уверен, от этого выиграют все сословия и, прежде всего, страна! Но демонический прорыв уничтожил треть столицы. Народ в панике.

— И что вы от меня хотите? — наигранно возмутился я. — Чтобы я их утешил?! Я, между прочим, тоже пострадал! И мне сейчас не до народа! Хочу красного вина и девку в постель, а не вот это вот всё…

«Отлично играешь! — засмеялся Николай. — Ну, прямо вылитый я!»

Ольга внезапно улыбнулась. Это не было теплой улыбкой — скорее оскалом хищника, примеривающегося к горлу жертвы.

— Вернемся к вопросу о регентстве, Николай, — она произнесла мое имя с нарочитой нежностью, словно мы были старыми друзьями. — Надеюсь вы не против…утвердить подходящую кандидатуру сейчас. — Она сделала паузу, проводя пальцем по рубину на брошке. Камень вспыхнул алым, и на секунду мне показалось, что змеи на ее платье шевельнулись. — Кто-то срочно должен взять эту ношу. Ради стабильности.

— Кто-то? — я склонил голову, притворно задумавшись. — Например… вы?

Она не моргнула:

— Разумеется, я готова. Всё ради империи.

Капитан гвардии напрягся, его рука невольно потянулась к эфесу меча. Седой князь заерзал, а худой в черном камзоле замер, словно тень.

«Она даже не скрывает, — прошипел Николай. — Меньшиковы, наверняка, уже купили половину двора. Если она станет регентом, тебя „устранят“ через месяц. Скажи „нет“!»

«Не устранят! — мысленно возразил я призраку. — Всё идет по плану. Им гораздо выгоднее меня приручить, чем убивать. Скоро ты все поймешь.»

В воздухе повисла напряженная тишина. Даже дух Николая притих, будто затаил дыхание. Я окинул взглядом их всех: капитан сжимал рукоять меча до побеления костяшек, седой князь нервно теребил бороду, худой стоял неподвижно, словно чучело. И Ольга… Ольга смотрела на меня так, будто уже приобрела ценную игрушку в свою коллекцию.

— Хм… — я сделал шаг к женщине, заставляя ее слегка отклониться назад. — Я наслышан о ваших талантах. Вы сильный и волевой человек. Я принимаю вашу кандидатуру на роль регента. Только не давайте меня в обиду!