Бремя власти: Перекрестки истории
Шрифт:
Молчание.
Павел.А господа политики с носом останутся. Меня думали за нос водить, но, к несчастью для них, у меня нос курнос. (Проводя по лицу рукой.)Ухватиться не за что!..
Молчание.
Павел (быстро оборачиваясь и подходя к Анне, напевает).
Quand pour le grande voyage Margot plia bagage, Des cloches du village J’entendis la lecon: Din-di, din-don. [19]19
Анна (тихо). Перестань, П'aвлушка, ради Бога!
Павел.А что?.. Ну, не буду, не буду. Уж очень мне сегодня весело, – так бы и запрыгал, завертелся на одной ножке, император всероссийский, как шалунишка маленький. (Помолчав.)Приметил я, что, когда сей род веселости найдет на меня, то всегда перед печалью.
Покинешь матерню утробу — Твой первый глас есть горький стон; И отходя отсель ко гробу, Отходишь ты, стеня, и вон. Стон и смех, смех и стон. Din-don! din-don!Мария Федоровна (тихо Палену). Aber um Gottes willen, что с ним такое? Боже мой, Боже… я ничего не понимаю… Пожалуйста, граф, успокойте, развлеките его…
Пален (подойдя к Павлу). Ваше величество, курьер из Парижа, от господина первого консула, генерала Бонапарта.
Павел.Принять, принять!
Адмирал Кушелев подходит к Павлу.
Павел.Наидружественнейшие сантименты господина первого консула… (К Кушелеву.)А ты что, братец, головой качаешь?
Кушелев.Помилуйте, ваше величество, какое же дружество самодержца всероссийского, помазанника Божьего, с оным Бонапартом, проходимцем без роду, без племени, выскочкой, говорят, из той же якобинской сволочи?
Павел.Да ведь и меня, сударь, «якобинцем на троне» зовут.
Кушелев.Клеветники токмо и персональные оскорбители…
Павел.Нет, отчего же? По мне пусть так: представьте, господа якобинцы, что у меня красная шапка, что я ваш главный начальник – и слушайтесь меня…
Входит курьер Башилов.
Башилов (став на колени и целуя руку Павла). Здравия желаю, ваше величество! От господина первого консула.
Подает письмо.
Павел (читает сперва про себя, потом вслух). «La Russie et la France en tenant aux deux extr`emit'es du globe, sont faites pour le dominer». [20] Да, Россия и Франция должны мир пополам разделить. А генерала Бонапарта законным государем мы признать готовы. Нам все равно, кто – только бы государь законный. Угомонились господа французы – и слава Богу! А ведь давно ли, как некий исполин беснующийся, терзая собственную свою утробу и с остервенением кидаясь на других, наводило ужас на Европу сие издыхающее ныне богомерзкое правление. (Башилову.)Ну, а теперь что, как у вас в Париже?
20
Россия и Франция, находясь на двух краях мира, созданы для того, чтобы ими владеть (франц.).
Башилов.Государь, чувствования благоговейные к священной особе вашего императорского…
Павел.Нет, попросту, братец, – не бойся, говори попросту – как тебе показался Париж?
Башилов по знаку Павла встает.
Башилов.Сказать правду, ваше величество, показался мне Париж большим котлом, в котором что-то скверное кипит. Народ все еще – зверь неистовый. И везде надписи, омерзение вселяющие: «Вольность, Равенство, Братство». Церкви пусты, а кабаки да театры битком набиты. Господин первый консул между двух шеренг солдат ходит в Оперу, ложа запирается замками, как тюрьма. Во время Декад – пребольшие парады; сим публичным образом показуется гражданам: «Вот я вас, только пикни!» В годовщину революции праздник устроили на полмиллиона народа. Ночью фейерверки и транспаранты вольности горели всюду, но никто уже не кричал: «Да здравствует вольность!» – а все кричали: «Да здравствует Бонапарт!»
Павел.Молодец! Так их и надо. Завтра же, сударь, назад в Париж с ответом. Уповаем, что в союзе с господином первым консулом, даруя мир всему миру, восстановителями будем потрясенных тронов и оскверненных алтарей… (Кушелеву.)А ты что, сударь, опять куксишься?
Кушелев.Ваше величество, союз с народом безбожным и буйственным, антихристова духа исполненным…
Павел.Заладила сорока Якова! Говорят же тебе, господа французы образумились.
Кушелев.Образумились, нет ли, что нам до них? Россия – первая держава в мире. Когда все другие народы мятутся, пребывает отечество наше покойно, десницею Божьей хранимое. Да не дерзают же равняться с нами оные державы, мыльным пузырям подобные.
Где, где не слышно имя Россов? Как буря, мир они прошли; В сто лет победных сто колоссов Во всех краях им возросли.А тебе, государь-батюшка, победителю Зверя Антихриста – осанна в вышних, благословен Грядый [21] во имя Господне! [22]
21
Идущий, шествующий (церковнослав.).
22
Евангелие от Матфея, XXI, 9.
Павел.За патриотические расположения ваши, сударь, спасибо. А насчет Антихриста не бойся, братец, в обиду не дам!
Патер Грубер подходит к Павлу.
Павел.А, святый отче, Ad-majorem-Dei-gloriam, [23] ты откуда?
Павел и Грубер, разговаривая, отходят в сторону.
Мария Федоровна (тихо Палену). Зачем пропустили этого патера? Cela ne convient pas. [24]
23
К вящей славе Божией (лат.) – девиз ордена иезуитов.
24
Это неприлично (франц.).
Пален.Да ведь он, ваше величество, и без пропуска всюду пролезает.
Головкин.Втируша!
Мария Федоровна.И о чем это он с государем все шепчется?
Пален.Должно быть, опять оный прожект о воссоединении церквей.
Мария Федоровна.Какое лицо!..
Пален.Да, рожа скверная: как его ни встретишь – быть худу.
Нарышкин.Зато на все руки мастер: шоколад варит, зубы лечит, фарфор склеивает, церкви соединяет…
Голицын.Новый Калиостро! [25]
Головкин.Черт в рясе!
Нарышкин.Господа иезуиты все таковы.
Голицын.И с чего они к нам налетели, черные вороны?
Грубер (следуя за Павлом). Ваше величество, в прожекте моем…
Павел.Надоел ты мне, братец, со своим прожектом хуже горькой редьки. Отстань!
Грубер.В Писании сказано: един Пастырь, едино стадо. – Когда соединится власть Кесаря, Самодержца Российского с властью Первосвященника Римского – земное с небесным…
25
Граф Калиостро (наст. имя Джузеппе Бальзамо; 1743–1795) – итальянский авантюрист, мистик, чародей, шарлатан.