Чтение онлайн

Джош пожал плечами.

— Что сказал? У меня нет больше ничего. Что ещё хочешь?

— Взять. — Чудище протянуло руку. На грязной потрескавшейся ладони лежало что-то вроде большого кольца с зелёным камнем.

Джош посмотрел на огромную волосатую лапу дхарга с длинными обломанными когтями, и покачал головой.

— Нет, спасибо. Мне уж хватит подарочков на сегодня.

Дхарг швырнул кольцо через прутья.

— Взять. Проход через Дарш’ваар. Больше нет у меня.

— Что такое Дарш’ваар? — Джош осторожно поднял кольцо с пола. Оно было, судя по всему, каменным и грубо сработанным, в отличие от вделанного в него великолепной огранки зелёного изумруда. И очень большое, наверное, на два джошевых пальца. — Как тебя зовут? Почему ушёл из-за Стены? Там много таких, как ты?

— Дарш’ваар. Стена. Звать Урк’шахх. Запомнить — кармах.

— Что такое «кармах»?

— Запомнить. Больше не говори. Уходить.

— Ну что ж, спасибо, — немного помедлив, молодой человек кивнул. — Правда, не знаю, на кой оно мне, но всё равно спасибо. Надеюсь, тебе повезёт.

— Повезёт, — хрипло повторил дхарг в спину Джоша.

Юноша махнул рукой и двинулся дальше по коридору, засовывая кольцо поглубже в карман куртки. Он усмехнулся. У Гуго глаза из орбит вылезут, когда он эту штуковину увидит.

Миновав ещё с три-четыре поворота — все камеры пустовали, — Джош услышал неясный шум и чей-то говор. Прямо за углом, в нескольких шагах от него виднелась распахнутая настежь дверь. За дверью — это была караульная, — стоял деревянный стол со скамьями, за которым сидели два стражника. Сидел, точнее сказать, один. Второй пьяно посапывал, уткнув голову в руки. Алебарды и мечи в кожаных ножнах в беспорядке валялись на полу.

— Гавен! Да слышишь, что ли?! — заплетающимся голосом пробормотал первый, и, судя по всему, пнул спящего ногой под столом. — Проснись. Гавен, эй! Надо наверх сходить, пусть Брин нам смену пришлёт.

Стражник с трудом поднялся и, обойдя стол, принялся тормошить своего товарища. Ну и вояки, усмехнулся про себя Джош, можно даже попробовать с разгона мимо них проскочить.

— Гавен! Там пьянка наверху, и бабы. Хватит дрыхнуть.

— Сам сходи. Я посторожу…

Первый стражник пьяно покивал головой и, сильно шатаясь и держась руками за стену, начал подниматься по лестнице. Джош облегчённо вздохнул. На цыпочках он прокрался мимо громко храпящего солдата и, держась в пределах видимости от шатающейся фигуры, пошёл за ней. Спустя всего пару минут молодой человек оказался во внутреннем дворе замка, всего в нескольких шагах от входа в кухню.

— Уф, — внушительно произнёс Джош, прислонившись к стене и стараясь унять дрожь в коленях. В сотне футов от него кипел праздник: огромные столы занимали полдвора, по периметру освещавшегося воткнутыми в землю высокими треногами с горящим жиром. Человек, наверное, около двухсот, шумно веселясь, сидели на длинных скамьях. Столы стояли в форме незамкнутого четырёхугольника, в центре которого толпа народа выделывала коленца под незамысловатую музыку. Полдюжины музыкантов остервенело водили смычками по скрипкам и дудели в некое подобие волынок, время от времени отвлекаясь, чтобы промочить горло. Туда и обратно, от кухни к столам и наоборот, сновали шатающиеся фигуры солдат и дворни с кувшинами и мисками в руках; из тёмных уголков слышался приглушённый женский смех.

Немного позавидовав этому веселью, Джош сделал несколько шагов по направлению к воротам, но остановился. Ворота на ночь запирали. Конечно, с одной стороны, он знал многих из стражи и, наверное, не составило бы особого труда уговорить выпустить его за калитку. Но мысль о том, чтобы снова вернуться в ту каморку, вызвала у него озноб. Опять же: где-то там бродил Буллит. Скорее всего, наверное, не бродил, а сидел в какой-нибудь таверне и наливался вином, но проверять это Джош охоты не имел.

Он развернулся и направился в кухню. Там, затерявшись среди толпы поварят, здороваясь со знакомыми и прихватив мимоходом миску с дымящимся мясом и глиняный кувшин с брагой, Джош забрался в один из многочисленных кухонных чуланов и облегчённо перевёл дух.

Утро вечера мудренее, подумал он, уплетая мясо за обе щёки.

Слухи доходили один страшнее другого.

Спустя всего день после отъезда гостей граф Рутвен отбыл в столицу.

— Милая моя, — говорил он, стоя перед Алиенорой, — я не могу взять себя с собой.

Обиженно надув губы, девушка, одетая в тонкую ночную рубашку, сидела на своей необъятной кровати, поджав ноги. Весь день после той памятной ночи она провела в мечтах и раздумьях о предстоящей поездке в далёкий и блестящий Лонхенбург, о том, что она наконец-то увидит королевский дворец, о том, какие наряды возьмёт с собой, и немного — о том, разрешат ли ей взять с собой Бланку.

Граф, уже в походной одежде, держал её за руку.

— Тому есть причины, поверь мне, — еще раз безнадежно повторил он.

— Мне так хотелось… — пробормотала Алиенора.

— Я понимаю. — Еле прикоснувшись, граф поцеловал её в лоб. — Милая, я обещаю тебе: как только я вернусь, мы немедленно начнём собираться и поедем туда ещё раз, но уже все вместе. А у тебя будет время разобрать все свои сундуки и хорошенько подготовиться к поездке. Много брать с собой не стоит: для представления ко двору нужны совсем особые одежды. Мы купим их в Лонхенбурге — там прекрасные портные.

— Я смогу взять с собой Бланку?

— Конечно. — Рутвен Беркли улыбнулся. — Кого хочешь. Меня не будет всего пару недель, так что ты даже соскучиться не успеешь. Я люблю тебя, красавица.

— Я тоже люблю тебя, папа. — Алинора вскочила с кровати; встав на цыпочки, она обняла отца за шею и чмокнула его в щёку. — Колючий… возвращайся быстрее. Я буду ждать.

— Я тоже, моя принцесса. — Граф легко потрепал её по голове и вышел из спальни, звеня шпорами.

А спустя всего несколько дней что-то случилось.

Сир Равен, который никогда на её памяти не заглядывал к ней в опочивальню, через слугу попросил Алиенору об аудиенции. Он был хмур и даже, как ей показалось, несколько рассеян. В ответ на недоумённый взгляд девушки он только пожал плечами и, подёргивая себя за усы, уселся в кресло.

— Леди Алиенора, — помолчав, сказал он, — я ещё вчера получил это известие. Я думаю, вы должны знать. Я сам до конца еще не уверен в том, что произошло, но два голубя подряд — один наш, а другой от нашего доверенного человека в Лонхенбурге, — это заставляет задуматься.

— Отец?… — Выдохнула Алинора.

— Да. — Равен кивнул. — В обоих письмах говорится о том, что он попал в неприятности. В столице его арестовали и отправили в темницу.

— Что за глупости!

— Да. И я, и сир Тиррел Одли думаем, что это недоразумение, которое должно проясниться. Его обвиняют в организации заговора против короля Роберта III Даннидира.

— Это как-то связано с моей бабкой герцогиней Аэроннуэн? — Алиенора закусила губу в надежде, что не проболталась.