Чтение онлайн

— Хорошо. Лично я, как и все, кого я знаю, более всего почитаю Инэ.

— Почему?

— Это же очевидно. Инэ — это бог света, добра, мужества, честности и так далее.

— А Телар? Он не нужен людям?

— Мне сложно об этом судить. Я так думаю, что не особенно. От него только вред. Он же не только бог темноты, но и зла, зависти и всего того, что может только испортить жизнь порядочному человеку.

— Понимаю. — Епископ удручённо вздохнул. — Беда в том, что именно так большинство людей и воспринимает наших богов.

— А что неверного в том, что я сказал?

Гровен на несколько мгновений задумался.

— Я постараюсь объяснить. Подумайте: бывает ли свет без тьмы? Тьма без света? Откуда вы знаете, что некая вещь хороша? Понять это можно, только сравнив её с худшей. Человек способен уразуметь, что есть добро и оценить его, когда испытает и ощутит зло, и лучше всего — на собственной шкуре. Только лишившись своей матери, ребёнок начинает чувствовать, что мать — это добро, а её отсутствие — зло. Понимаете?

— Пожалуй, — с некоторым сомнением произнёс юноша.

— Ах да, — кивнул монах, — вы же никогда не знали своей матери…

— Я понимаю, что вы имеете в виду.

— Прекрасно. Так я продолжу: день нужен человеку, чтобы работать, ночь нужна, чтобы спать. Только света или только тьмы недостаточно. Они должны дополнять друг друга, сосуществовать вместе, заполняя пустоту. Там, куда не проникает дневной свет, обязательно должна быть тень. Тень, которая будет давать блаженную защиту от жара палящего солнца. Мир, лишённый темноты, равно как и мир вовсе без света — каждый из них подобен аду. Вы говорите, что Телар является отцом всех дурных поступков? Всех преступлений? По большей части именно так. Но без него нам не обойтись. Закоренелого преступника необходимо казнить. То есть убить. Задумывались ли вы, милорд, когда-нибудь о том, что для того, чтобы вершить справедливость, люди часто прибегают к злу? Любой судья, вынося свой вердикт, обязательно делает кому-то хорошо, а кому-то плохо. Когда человек режет овцу, он однозначно творит зло — с точки зрения овцы, конечно, но это зло оборачивается добром для самого человека, ибо даёт ему пищу и одежду. Или когда он убивает своего врага во время битвы. Таких примеров множество, и все они доказывают одно: зло является оборотной стороной добра и наоборот. Откажитесь от зла вообще — и что вы, позвольте спросить, будете делать с укусившей вас змеёй? Поблагодарите её и отпустите?

— Хм…

— Вот именно. Миловать преступников и осыпать их цветами неприемлемо. На зло надо отвечать злом, а на добро — добром. Справедливость должна быть вознаграждена, а чёрные дела — наказаны. Но даже не только в этом суть. Инэ — это одновременно бог честолюбия и храбрости, которые часто являются спутниками подвигов на поле брани — а это, обратите внимание, нередко сопровождается убийствами, а тот же Телар, как создатель ночи, считается покровителем плотской любви и божеством, оберегающим сон. И кроме прочего — защитником домашнего очага. То есть даже в каждом из богов положительные и отрицательные свойства сосуществуют одновременно.

— А как же Аир? Какова его роль во всём этом?

— Аир — Великий Судия. Он создал своих братьев, чтобы с их помощью управлять миром. Миром, в котором хорошее не может существовать без плохого, и наоборот. Но Аир — не только создатель. Он — хранитель равновесия, главная задача которого не допустить чрезмерного усиления кого-нибудь из своих братьев. В отличие от Инэ и Телара Аир почти никогда не вмешивается напрямую в людские дела, но именно он держит в руках весы, на которых взвешиваются все людские поступки. И когда эти весы начинают клониться в ту или другую сторону, Аир принимает меры, временно ограничивая власть того или иного бога и его возможность вмешиваться в течение жизни. Свет должен уравновешиваться равным количеством тьмы.

— Я понимаю, — кивнул Эдмунд, — но какое участие в этих божественных делах принимает Орден Вопрошающих?

— Мы помогаем Аиру. Помогаем по собственной воле и по мере своих сил. Возможно, милорд, вы никогда и не сталкивались с этим, но Ордену нередко приходится иметь дело с тайными сообществами сектантов, поклоняющихся Телару. Они устраивают жуткие кровавые оргии и во время их даже приносят человеческие жертвы. С другой стороны, имеется немало фанатиков, считающих себя последователями Инэ и стремящихся во имя добра с корнем вырывать зло даже там, где его и в помине нет. Любого младенца, родившегося с каким-нибудь физическим недостатком, они немедленно объявляют Теларовым отродьем и готовы тут же сбросить его со скалы, а его несчастную мать — прилюдно сжечь. И так далее. Орден призван путем просвещения, а когда потребуется, то и силой поддерживать чистоту веры и искоренять любые проявления еретичества и фанатизма, как с той стороны, так и с другой.

— Но, как мне кажется, ни Миртен, ни мастер Ирмио не относятся к числу последователей Телара или фанатичных сторонников Инэ…

Гровен понимающе кивнул.

— Ах, вот вы о чём, сын мой. Ну что же… Во времена гонений магов, при короле Идрисе, было совершено немало дурных дел, согласен. Возможно, что и Вопрошающие не всегда оказывались на высоте. Это было время становления Ордена, время исканий и, как ни горько это сознавать, досадных промахов. Но преследования магов Орден не признаёт и никогда не признбет в качестве своей ошибки.

— Отчего же? Ведь маги совершенно невиновны в том, что произошло. Даже наоборот: насколько мне известно, именно они первыми самоотверженно попытались спасти мир от опасности.

— Пытались?! — Епископ презрительно скривил губы. — Я тоже могу попытаться сдвинуть с места солнце. Боюсь только, что у меня ничего не получится. Но если при этом я буду громко кричать на весь мир о том, что я хочу это сделать, то подозреваю, что меня сочтут умалишённым. Пустые попытки недорого стоят, милорд.

— Пустые? — Эдмунд вскочил с места и взволнованно сделал несколько шагов к камину и обратно, остановившись перед Вопрошающим. — Как вы можете говорить это? Именно маги создали купол, который худо-бедно ли, но до сих пор оберегает наш мир от вторжения тёмных сил. И уж кто-кто, но совершенно не они виновны в том, что эта напасть свалилась на королевство…

— А вы уверены в этом, милорд? — тихо спросил Гровен, сразу прервав поток возмущённых слов, лившихся из уст Эда.

— Что вы имеете в виду!?

Епископ скрестил на груди руки.

— Послушайте внимательно, сын мой. Знаете ли вы это наверняка и готовы ли с чистой совестью, беспристрастно и со знанием дела поклясться в том, что ни один из магов не приложил руку к тому, что тонкая плёнка между мирами порвалась и полчища нечисти ринулись в наше королевство? Что миры соприкоснулись и перемешались без всякого влияния волшебной силы?

Эдмунд ошарашенно замолчал.

— То-то и оно. — Монах с суровым видом кивнул. — Любой из магов обладает удивительной и неподвластной человеческому разуму силой. Силой, которая непонятно откуда взялась и чем — или кем — питается. Каждый раз, воздействуя на ход событий, любой из магов оказывает на окружающий мир такое влияние, которое соизмеримо с совместными усилиями десятков, а то и сотен человек, а многие из магов обладают могуществом, которое и вовсе недоступно людскому пониманию и превосходит человеческие возможности так, как сила слона превосходит силу муравья. И каждый раз под влиянием этой силы весы в руках Аира испытывают сильнейшие колебания, грозя разрушить равновесие, являющееся основой нашей жизни. Что уж говорить о том, что произойдёт, если какой-нибудь из магов, или — да хранят нас все святые от этого — несколько из них сделают свой выбор и одновременно направят свои таланты в пользу Инэ или Телара. Всё, что произошло в те давние времена, с уверенностью подсказывает нам, что именно коллективные усилия нескольких могущественных колдунов — направленные усилия, приложенные с определённой целью — привели к разрушению этого равновесия, привели к тому, что грань между реальностями стёрлась и мы оказались лицо к лицу с теми существами, которым не место на нашей земле.

Епископ поднялся с кресла.

— При всем уважении к вам, милорд, и к тем чувствам, которые вы испытываете к мастеру Миртену и мастеру Ирмио — тем людям, которые спасли вас и дали вторую, а то и третью жизнь, должен заметить, что было бы лучше для всех нас, если бы маги никогда не существовали. Повторяю, что не имею никаких претензий лично к этим двоим — кажется, они на вашей стороне, что меня вполне устраивает. И, прежде чем продолжить разговор, я, с вашего позволения, попрошу принести вина — в горле совсем пересохло.