Чтение онлайн

Подоспел Масрур с подносом.

Фатима вознесла молитву Аллаху, Жаккетта – Пресвятой Деве, и они принялись за еду. Уплетая за обе щеки не хуже Жаккетты, Фатима продолжала рассказывать:

– Если хочешь сделать батику, клади в ступку белый мрамор, буру, рис, белую ракушку, лимон и яйцо. Все растирай. Потом смешай муку из нута, чечевицы и бобов. А затем, мой цвэточек, бери дыню и делай ее как тот лимон, пустую внутри. Заполнишь смесью и поставишь дыню на солнце. Когда она высохнет, мелешь все в порошок и имеешь превосходную батику!

– А… когда я в гарем попаду? – помолчав, спросила Жаккетта.

Ей вдруг стало страшно. Заныл висок, заболела голова. Северная Африка, это так далеко… Чужое место…

– Не волнуйся, кровь моего сердца! Гарем без тебя не останется! – утешила ее Фатима. – Ты еще сырая. А главное, я продам тебя в тот гарем, куда продаст свой товар мерзавка Бибигюль! И я продам тебя хоть на дирхем [58] , но дороже, чем она, да пошлет ей Аллах великий плохой сон! Но она крутит, никто не знает, почему она держит товар при себе! Эта печаль терзает мою печень! Какого аш-шайтана [59] она ждет?!

А вечерами Фатима рассказывала сказки. На своем экзотическом французском языке. Было видно, что ей абсолютно все равно, правильно она говорит или нет – главное, чтобы понятно. Она с легкостью перепархивала с арабского на французский и обратно и не забывала подкреплять свою речь там и там энергичными жестами.

В маленькой комнате было сумрачно, горела носатая лампа, и вился сладкий дымок над курильницей, где тлел сандал, отгоняя злых духов и нежелательных гостей.

Жаккетта лежала в жаркой полудреме, на границе сна и бодрствования. Фатима сидела на краешке тюфяка, расчесывала свои волосы костяным гребнем и выплетала затейливый узор арабской сказки:

– Жил в одном из городов, далеко-далеко, бедный портной. И был у портного сын Ала ад-Дин.

Портной недолго задержался на этом свете и по мосту аль-Сирах, тонкому как волос и острому, как дамасский клинок, что зовут «лестница Мухаммеда», прошел в рай.

Накир и Мункар [60] допросили его душу о земной жизни. И поскольку грешить у него ни денег, ни времени не было, портной попал в рай, где черноокие гурии – не женщины, а чистый мускус и цибет, – стали взмахивать перед ним душистыми покрывалами, и он забыл все горести мира.

А Ала ад-Дин с матерью остались жить. Совсем одни, без родственников и денег. Бедная женщина стала прясть пряжу и продавать на рынке, чтобы купить лепешки и молоко. Врагу не пожелаешь такой судьбы, мой цвэточек!..

А Ала ад-Дин был лодырь, бездельник! Ремесло учить не хотел, работать не хотел.

Хотел только играть на улице с мальчишками. Я бы своей рукой убила такого ребенка!

И вот однажды подошел к Ала ад-Дину человек.

«Привет тебе, мальчик, во имя Аллаха великого! Я твой дядя! Где мой брат, а твой отец?!»

А это был, мой цвэточек, совсем не дядя, а колдун! Магрибинец. Почти из этих мест.

Здесь у нас, ты знаешь, лучшие на весь мир чародеи! Каждый порядочный человек имеет амулет с джинном, да.

Глупый Ала ад-Дин говорит: «Мой бедный отец умер».

Тогда магрибинец давай стонать и бить себя по щекам: «Ах, мой несчастный брат! Ах, кусочек моей печени! Почему я не умер вместо тебя?»

Магрибинец дал Ала ад-Дину два динара и велел отдать матушке. И сказать: «Дядя завтра придет, приготовь обед».

Умная женщина очень удивилась: «Какой дядя, откуда дядя?» Но кто, кроме родственников, будет давать деньги бедным людям? И она приготовила обед.

Назавтра магрибинец пришел и принес подарок.

Головы женщины и Ала ад-Дина совсем растаяли, и они поверили, что это брат умершего портного…

Весенняя ночь была душной, и Фатима решила переместиться ночевать на крышу. Масрур перенес туда тюфяки и подушки, и полусонная Жаккетта поднялась наверх, на плоскую крышу дома.

Из внутреннего дворика сладко пахло цветами, с улицы неслись куда менее приятные запахи.

Доносились покрикивания квартальных ночных сторожей. Горели костры на минаретах. На севере ворочалось море, далеко на юге дышала Сахара.

Другой край Земли, другой мир…

В соседних дворах-крепостях тоже ночевали на крышах. За глинобитным забором слышались монотонные наигрыши арабской лютни. И тонкие женские голоса. Они были дома. А Жаккетта в плену. На краю Земли…

– Не бойся, мой цвэточек! – Фатима увидела, что Жаккетта съежилась под одеялом.

Она принялась гладить голову пленницы.

Жаккетта молча глотала слезы.

– Тебя никто не увидит, никто не обидит. Если кто попытается – Масрур срежет ему голову.

Ну вот, слушай дальше:

Магрибинец взял Ала ад-Дина с собой на рынок. Купил ему хорошую одежду, сходил с ним в баню. Сказал, что купит для Ала ад-Дина лавку и тот будет купец. Глупый мальчишка совсем поверил, и ум его улетел от радости.

А магрибинец повел Ала ад-Дина за город.

Они пришли на одну гору, где ничего не росло. Я думаю, это такая же гора, как и та, что стоит около Мисра Охраняемого [61] . Ту гору воздвиг один джинн, давно-давно.

Магрибинец развел на горе костер, бросил туда порошок. Пошел дым, вонючий дым.

Магрибинец начал колдовство. Земля разошлась, и появилась мраморная плита с медным кольцом на макушке.

Магрибинец говорит: «О сын моего бедного брата, прохлада моего глаза, возьми за кольцо и скажи свое имя, имя своего отца, имя своей матери, имя отца своего отца и имя отца своей матери!»

Ала ад-Дин взял за кольцо, плита поднялась, и появилась черная дыра.

«Спустись в дыру, мой мальчик! – говорит колдун. – И ты будешь видеть все сокровища мира. Но не бери ничего, иначе погибнешь! А возьми только старую лампу, которая висит там на крюке. И принеси мне, я куплю тебе лавку. Возьми это кольцо – оно спасет тебя от беды».

– А чего он сам не полез? – заинтересовалась проревевшаяся Жаккетта. – Зачем ему чужой мальчишка? Пригреб бы все денежки и горя бы не знал!

– Он не мог сам! – объяснила Фатима. – В старой книге он прочел, что только Ала ад-Дин, сын бедного портного, может. И больше никто из смертных. Пришлось ему искать Ала ад-Дина и выдавать себя за дядю.

Ала ад-Дин спустился в дыру. И увидел там комнату, где было четыре по четыре кувшинов, доверху полных золотом, серебром и другими драгоценностями.