Чтение онлайн

Извини, мой цвэточек, на сегодня все. Меня ждут дела!

Жаккетта давным-давно спала, утомленная тяжелым днем.

Ночью Жаккетта резко проснулась. Почему?

Потому что в соседней комнате глухо, нараспев говорил Масрур. Говорил не своим голосом.

Жаккетта откинула одеяло и, неслышно ступая босыми ногами, подкралась к дверному проему.

В темной комнатушке без окон, освещаемой лишь углями, тлеющими в тазу, угадывались два силуэта.

Масрур сидел на ковре, неестественно откинув голову. Перед ним стояла Фатима и требовательно что-то спрашивала. Масрур чужим голосом отвечал. Изредка он страшно всхлипывал и начинал раскачиваться.

От непонятного ужаса у Жаккетты пот потек по спине. Она, пятясь, отступила назад к тюфяку и спряталась с головой под одеяло. Чем-то древним и жутким веяло от увиденной сцены.

– Вставай, мой цвэточек! – услышала она над ухом негромкий голос Фатимы. – Ты должна мне помочь.

– А что случилось? – преодолевая дрожь, охватившую тело, спросила Жаккетта.

– Чтобы узнать думы Бибигюль, я пустила в Масрура джинна. Джинн залез в его голову и пытался залезть в голову Бибигюль, чтобы говорить мне, что Бибигюль думает, про гарем какого господина, – безмятежно сообщила Фатима, словно поведала, как булочки печь. – Но он ничего не узнал! Бибигюль, видно, держит оборону против джиннов и ифритов! Не иначе как у этой ведьмы есть чулан, где стоит железный сундук. В сундуке одиннадцать змей. На углах сундука воткнуто четыре флага. Это талисман. Между флагами на крышке сундука стоит таз, полный денег. И поверх динаров связанный белый петух. Только так – если джинн не смог попасть в ее голову!

Жаккетте захотелось опять спрятаться под одеяло. И не вылезать по крайней мере до обеда.

– Сейчас нужно выгнать из Масрура джинна и вернуть его настоящую душу. Ты будешь помогать. Зажигай светильник!

Пока Жаккетта возилась с лампой, Фатима принесла в комнату широкую доску и достала из сундука баночку. В баночке оказалась темного цвета мазь, пахнущая сандаловым деревом.

При свете лампы Фатима этой мазью нарисовала на доске квадрат. Разделила его на девять квадратиков.

К квадрату пририсовала голову, ручки, ножки и мохнатый хвост с кисточкой на конце. Голову украсила глазом, ухом, бородкой и не то шапкой, не то странной прической из волос, очень напоминающей шалашик.

Высунув от напряжения язык, Фатима принялась вписывать в квадратики цифры. Когда все ячейки оказались заполнены, она написала ряд чисел на ногах, руках и ухе фигурки. Только хвост остался чистым.

Довершило картину несколько стрелок и загогулин.

– Возьми курильницу, – приказала Фатима Жаккетте, – и иди со мной.

Они прошли в комнату, где сидел Масрур.

Фатима положила перед евнухом доску и прямо под нос поставила курильницу, куда бросила ударную дозу благовоний.

Жаккетта уловила поднимающиеся от тлеющих щепочек переплетающиеся между собой волны сладко-дымного ладана, терпко-туманного сандала, обволакивающей мирры.

– Тазик вынеси! – бросила Фатима.

Жаккетта бегом отнесла таз на кухню.

Когда она пробегала по двору, увидела, что небо уже розовеет.

– Теперь вставай позади Масрура и держи его голову.

– Я боюсь! – всхлипнула Жаккетта.

– Не бойся, мой глупый ослик! Джинну ты не нужна. Это правоверный, проверенный джинн. Не марид [64] . Христианскую душу он обойдет стороной. Я буду читать молитву в два раката [65] . Держи голову Масрура, чтобы он весь был в дыму.

Жаккетта неохотно встала за спиной Масрура, взяла ладонями его запрокинутую лысую голову и наклонила ее к дыму. И зажмурилась что было сил.

Фатима начала монотонно читать арабские заклинания.

От перенасыщенного ароматами дыма щипало в носу, кружилась голова. Перед зажмуренными глазами Жаккетты крутились огненные круги. А низкий голос Фатимы словно пилил голову пополам.

Сколько так продолжалось, Жаккетта не знала…

Она очнулась и выбралась из этого странного забытья, когда голова в ее руках задергалась.

– Все, мой цвэточек! – устало сказала Фатима. – Джинн ушел. Открывай глаза и иди спать. Сегодня была трудная, а главное – бесполезная ночь.

Прошло несколько дней.

Жаккетта покорно носила тяжелые браслеты и ожерелье и добилась кое-каких успехов в этом деле.

По Жаккеттиным меркам из нее получалась восточная женщина хоть куда. Толстая, гладкая, густо накрашенная. И одежда, и украшения – все как надо.

Казалось бы, ну что еще? Все трудности позади, можно наслаждаться новой жизнью.

Но не тут-то было!

– Двигай пэрсиком, пожалей мою печень! – стонала заломившая брови Фатима, отбивая такт ладонями.

Масрур выводил затейливую мелодию на флейте.

– Так, так, так-так-так, двигай, двигай, вращай!

Жаккетта двигала «пэрсиком» неправильно.

– Цвэточек мой, пока ты – вылитое бревно! – утирала пот Фатима. – Ты должна быть и огонь, и лед, и сад, полный роз! Пэрсиком двигай, пэрсиком! Смотри!

Фатима вышла на середину ковра и задвигала «пэрсиком» так, что все вокруг затряслось.

– Аллах создал мужчину, чтобы управлять Вселенной, а женщину – управлять мужчиной. Умная женщина – любимая женщина, богатая женщина, счастливая женщина. Нет плохих мужчин – есть глупые женщины! Умей владеть своим телом – и ты покоришь мужчину, даже если будешь с головой закутана в ковер! Сколько раз я тебе это говорила? Наверное, сколько звезд на небе! Двигай пэрсиком, двигай! Своим неуклюжим топотом ты проткнула мне желчный пузырь!

Жаккетта честно старалась, но «пэрсик» двигался плохо. Ничего не выходило.

– А еще хотела быть альмеей! – укоризненно говорила Фатима. – Ты не любишь свое тело, ты не дружишь со своим телом! Это ваши глупые священники вбивают в ваши головы запрет любить тело. Душа, душа! Почему тело должно мешать душе?! Любовь – это дар Аллаха для людей!

Великий пророк Мухаммед сильно любил женщин, детей и благовония. Это не мешало пророку слушать Аллаха и нести его волю правоверным людям!

А все ваши святые женщин не любят, боятся хуже чумы. Сидят одни, грызут корешки вместо еды. И хотят делить мир: женщины в одну сторону, мужчины в другую. Между ними стена и пусть все только молятся.

А как тогда будут дети, если любовь – грех? Если люди будут верить вашим святым, уходить в монастырь и думать о душе, все умрут и привет! Нет больше людей!

Может, ваши святые так говорят, потому что больше любят мальчиков, чем женщин? А?

– Неправда! – всхлипнула Жаккетта. – Не так все! Не врите про наших святых! Они хорошие!

– А кто говорит, что плохие? – удивилась Фатима. – Глупые просто. Ну-ну, не реви! Я не хотела тебя обидеть. Давай отдохнем и покушаем. Может, после еды дело пойдет…