Чтение онлайн

Бети покачала головой.

– Что с тобой стало, Брейк?

Я усмехнулся.

Без смеха.

Со злостью

И обидой.

– Жизнь, милая. Жизнь. О, Сонечка, ты просто прелесть!

Девчушка улыбалась, краснела и с трудом отвела от меня глаза. Красивая, но такая глупенькая. И эти жуткие штаны меня выбешивали!

Я залпом выдул бутылку воды.

– Ну, что идём?

– Я же ничего тебе не говорила? – отозвалась Элизабет, глядя как я неуклюже поднимаюсь на ноги.

– Ты просто так не приходишь, дорогая Бети. По дороге расскажешь.

Поковылял к выходу.

– Тебе бы протрезветь хотя бы! – донёсся из-за спины голос Бети.

Я не оборачиваясь, отмахнулся.

– Пошли, давай! В девять у меня свидание.

Рядом семенила Соня, вздрогнула при слове свидание. Позади послышался беспощадный цокот убийственной женщины.

Мы поехали на такси.

Я с Элизабет на одной машине, Соня на другой. Я просто был не в состоянии сейчас ехать на байке, да простит меня мой верный друг! Соня же слишком юна видеть то, что, в общем-то, никому видеть не нужно. Бетти отправила её домой. Девушка смущённо посмотрела на меня исподлобья, без конца теребя в пальцах шнурок от кофты. Я уже и не помню, откуда она взялась. Эта маленькая девушка в штанах-балахонах и безразмерных спортивных кофтах. Соня в этой одежде просто тонула и казалась ещё меньше, тоньше, чем было на самом деле. Тёмные волосы всегда распущенные, но она неустанно убирает их за уши, словно они ей мешают. Так почему их не прибрать в косу? На самом деле, Соня очень милая девушка. Красивые глаза и белая кожа. Она оттирается возле меня сколько себя помню, как приехал в этот город, обосновался в квартире, она уже была возле меня. Я ей чем-то нравлюсь. Но я не подавал ей никаких знака внимания, напротив, открыто говорил, что не принц на белом коне, не герой и очень плохой человек. На что она вновь смущённо смотрела исподлобья и отвечала:

– Возможно, но я отчего то знаю, что ты меня никогда не обидишь.

В общем-то это так и есть, но не значит, что она не попадёт в передрягу, таскаясь за мной по всем злачным местам, куда меня заносит задница, вечно ищущая приключений.

И в этой жизни – да!

Да, я искал приключения.

Да, добровольно нырял в самые ожесточённые драки.

Да, я вёл себя так, как мне хотелось.

Я жил!

Жил, потому что за мной не присматривали ангелы. Один в особенности забил на меня.

Конечно, все было наоборот. Симон никогда бы не спустил с меня взгляда. Потому что им нужен тот, кто сделает за Небеса всю черную работу. Кто не боится запачкать руки и души. Иначе пропуск в лучший мир закрыт. Закрыт для меня. И чтобы я не делал, как бы не пытался выслужиться и угодить, меня все равно бросали, забывали, не считали достойным. Потому я живу в свое удовольствие. Я всегда хотел попробовать многое. Я хотел попробовать всё! А вот принесёт ли мне это желаемого? Увидим.

Такси остановилось возле тёмного дома. Люди ещё не проснулись, не включили электрочайники, не воздали недовольства своей нелюбимой работе. Весь дом спал.

Я вывалился из салона. Пока Бети рассчитывалась с таксистом, я стял в ночной прохладе поздней осени. Надо сказать, мороз знатно прояснял сознание, но это не хороший способ взбодриться, да и вообще находиться полупьяным на улице в такую дрянную погоду. Плотнее закутался в короткое чёрное пальто. Пытал поджечь сигарету, когда Бети встала рядом со мной. Высокая, стройная, красивая, но слишком опасная, чтобы я решился с ней заигрывать.

– Куда идём? – вместе со словами в её острое лицо вырвался клуб сигаретного дыма.

Она поморщилась, разгоняя ладонью белые нити никотина.

– Эта гадость мне не в радость.

Я усмехнулся, глубоко затянувшись.

– Ты про себя?

– Ты грубиян, Брейк, и невежда. Как вообще с тобой девушки встречаются?

Я приобнял её за плечи, прижимая крепко к себе.

– Ты классная, детка! Но согласись, что мы с тобой гадкие людишки. Я ведь прав? А?

Потряс её за плечо. Она закатила свои разноцветные глаза – один зелёный, второй голубой – и скинула мою руку с плеча, отстранилась.

– Говори за себя, дорогой. Идём.

Бети процокала к подъезду.

– Мы прям как герои, спасаем мир и всё такое, – выкинул сигарету, поплелся следом.

– Говори за себя, – как заевшая пластинка повторила Бети, открывая дверь без домофонного ключа, оглянулась на меня,– я спасаю только тебя.

– Так что ж, тебе на мир что ли наплевать? – продолжал я, поднимаясь за женской задницей, обтянутой туго юбкой, по лестнице.

– По большому счету, наверное, да.

– Вот это поворот. А все в курсе о твоих нетрадиционных взглядах?

– А им наплевать на мои взгляды, – девушка остановилась, повернулась ко мне, – тебе ли не знать.

Я еле успел остановиться. Получилось так, что повернувшись, мы едва не столкнулись носами. Но никто из нас не отступил.

– Но ты же лучшая?

– Лучшая, – её дыхание, как майское утро.

– Верующая?

– До мозга костей, – наши губы в сантиметрах друг от друга.

– Надёжная. – Уже не вопрос, но все же у неё есть ответ.

– Не представляешь на сколько, – глаз блестят и не отступают. – Мы пришли. – Выдохнула в меня и сделала шаг назад, цоконьем туфель заглушая моё сердце. – После тебя, дорогой!

Я покачал головой, и зашёл в тёмную квартиру. Бети не пошла за мной. Она никогда не идёт вперёд. Только в крайней необходимости, выступает со мной. Я здесь один. Во мраке. Как всегда. Я выдохнул, ощущая как похмелье возвращается с новой силой после времени проведённого на морозе. Нащупал выключатель, пощелкал, и конечно электричества здесь нет. Просто классика!

Прошёл вглубь. В комнату просачивалось немного света от уличных фонарей сквозь шторы. Можно было различить тёмные силуэты мебели и прочей обстановки в комнате. Но мне не нужен свет, чтобы увидеть, что здесь случилось. Стальной запах тонкими пальцами залезает в ноздри, разъедает горло и нашептывает беззубым ртом, что в полумраке ночи пролилась кровь. Лёгкие забивает запах тлена, а пьяный разум как на холсте рисует картину случившегося. Я прохожу дальше. На низком столике едва тлеет огарок свечи, блеклым светом освещая изрисованные листы бумаги. Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть знаки. Они мне знакомы. Замечаю тёмные следы какой-то мазни на крайнем листе. На нем нарисован огромный символ, а в центре – капли крови. Плата кровью. И все бы ничего и наверняка это сработало, если бы не ошибка в символе. Я даже в угаре понимаю, что здесь ошибка. И хоть выкачай всю свою кровь ничего не выйдет. Хотя кто-то и ответить с того света. Я беру в руки лист с символом, качая головой, что так бездарно отнеслись к ритуалу. Любители, чёрт их дери! Теперь вот собирай бедолаг по кусками! Не можешь сделать правильно, не в силах разобраться досконально, лучше не берись! Последствия могут быть плачевными. Иногда это плач на похоронах. Как в этом случае.

Я рассматриваю символ, сокрушаясь, а краем глаза замечаю движение. Оборачиваюсь, а вместе со мной и все моё похмелье, грозившее вырваться рвотой на паркет. Хотя здесь итак не пахнет розочками.

Никого нет.

Короткие тени пробежали молнией по стене. Стремительно, что кажутся игрой воображение. Но только с фантазией у меня туго. Длинные руки протянул тени от стены к моим ногам. Я топнул ногой. Они исчезли.

В комнате тишина и покой.

Я возвращаюсь к листу.

Мерзкий замогильный смех.

Дуновение, от которого чуть колышется штора.

Я не играю.

Уже давно.

Рывком достаю пистолет. Похмелья тормозит мой взгляд, но руки на автомате выпускают ряд пуль по направлению теней.

Доигрались, черти!

В прямом смысле.

Выстрелы наверняка разбудили половину дома, но я не в том состоянии, чтобы бегать в догонялки за чертями. Даже готов потратить дорогие патроны. Засунул пистолет на место. Подошёл к стонущим тварям в глубине комнаты. В трех местах тени намного гуще, они стонут и проклинают всё на свете.