Брежатые. Тайна пшеничных лабиринтов
Шрифт:
Меня перевернуло вниз головой. Я вылетел из дубового дупла огромного дуба.
В новом месте стоял полумрак, прохлада, пахло лесом. Я увидел Ухтына. Он шлёпнулся неподалёку, и тут же вскочил. Было понятно, что этот переход из мира людей случался с ним уже не раз. Я же, ещё не успел оглядеться, как почувствовал, что по спине пробежала странная дрожь, покалывая со всех сторон, словно иглами.
–Ай! – захлопал я себя по спине, отряхиваясь, вскочил на ноги. Что за шутки?!
– Это мурадревник! Ух-х-х-у-у, – заухал древожил забавным совиноподобным смехом, тряся рыжей бородой.
– Ничего смешного, – фыркнул в ответ я, наблюдая, как по руке ползёт чудное насекомое, телом напоминающее динозаврика в миниатюре, однако голова его была муравьиная.
– Ты мог бы и поблагодарить меня за то, что я выручил тебя от Сафроновой темницы.
– Спасибо, конечно, но если бы ты меня отпустил тогда у родника, я бы уже чай пил с Окрейшей на веранде, – бережно стряхивая мурадревку, ответил я.
– Это вряд ли, – туманно ответил Ухтын. – Пошли! Пора представить совету нового брежатого! – и старик направился в обход необъятного дуба, стоящего посреди рощи, словно пограничный столп.
С каждым шагом непроглядная тьма окрашивалась огненным светом, становившимся всё ярче и ярче. И вот, наконец, моему взгляду открылись одиннадцать парящих филиноидов вокруг огромного костра. В ярких отблесках пламени пестрое оперенье крупных и суровых птиц мерцало, будто усыпанное золотом.
На их треухих головах поблескивали золотые венцы, закрывающие лица седоков. Птицы медленно парили в отдалении от пламени. По глубокой ночной тишине одиноко разносился звук горящего костра.
Конец ознакомительного фрагмента.