Чтение онлайн

К тому моменту, как Шарье выписался из больницы, папарацци уже выстроились вдоль авеню Поль-Думер, боясь упустить появления «мадонны с младенцем». Бриджит в качестве будущей детской приобрела соседнюю двухкомнатную квартиру. Но до сего момента она все еще намеревалась рожать в больнице. Стоило только всплыть имени то одного, то другого врача, как репортеры пытались подкупить его, чтобы им было позволено незаметно установить фотоаппаратуру в родильной палате и таким образом запечатлеть новорожденного. Стоило лишь назвать клинику, где произойдут роды, как репортеры были уже тут как тут, дожидаясь прибытия Бриджит и раздавая нянькам взятки. Счастливчик, который первым сумеет запечатлеть новорожденного младенца Бриджит Бардо, мог спокойно диктовать цену — на тот момент это, несомненно, был самый ходкий товар во всей Европе.

Представители прессы одолевали ее телефонными звонками, подсовывали ей под дверь анкеты, а затем принимались барабанить в дверь в надежде, что она им откроет. Они заблокировали улицы и сняли квартиры в доме напротив, нацеля на ее окна объективы своих фотокамер.

Бриджит дохаживала последний месяц, но в результате оказалась пойманной в западню в собственной квартире. Чтобы как-то защитить себя от назойливых телеобъективов, она была вынуждена жить за задернутыми шторами. Супружество с Жаком уже становилось ей в тягость. Бриджит требовала к себе постоянного внимания, чего Шарье никак не мог ей дать. В этом проявилась незрелая сторона ее натуры, ведь ей надо, чтобы с ней обращались как с куклой. Шарье же был на это просто не способен. Когда же пресса сделала из ее беременности сенсацию, Бриджит оказалась в своей квартире как в западне, превратившись в своего рода заложницу, что просто жестоко по отношению к ней. Она провела последний месяц беременности в четырех стенах, потому что внизу ее поджидали толпы репортеров, а на другой стороне улицы — бесчисленные фотографы, отравлявшие ей существование.

Пытаясь как-то оградить себя и Бриджит от назойливой прессы, Шарье нанял телохранителей. Двоих он выставил у парадной двери, чтобы они не пускали внутрь журналистов. Но толпа у дома подчас бывала столь велика и порой неуправляема — здесь то и дело вспыхивали потасовки, — что полиции ничего не оставалось, как прислать сюда на подмогу еще нескольких жандармов. И все равно, всякий раз, когда Пилу и Тоти навещали дочь, им как, впрочем, и любому, кто шел к Бриджит, приходилось терпеть бесцеремонное обращение со стороны газетчиков. Однажды у входа появились двое рассыльных — один с колыбелькой, другой — с детской кроваткой, — после чего тотчас распространился слух, будто Бриджит ожидает двойню.

Вконец издерганная, Бриджит подписала составленное Шарье послание, адресованное редакторам газет и агентств новостей: «Прошу Вас прекратить эту травлю, что особенно невыносимо для женщины, которая должна родить со дня на день». В обмен на то, чтобы ее, наконец, оставили в покое, Бриджит пообещала встретиться с репортерами вскоре после рождения ребенка. Судя по всему, это обещание не возымело никакого эффекта.

Поскольку новостей как таковых не было, кто-то пустил слух о том, будто Бардо застраховала себя на пять миллионов франков на тот случай, если при родах возникнут осложнения. Надеясь достичь временный компромисс с прессой, Бриджит согласилась ответить на ряд вопросов, переданных ей в письменном виде газетой «Л’Орор». Как и следовало ожидать, у нее спрашивали всякие глупости.

В одну из суббот на кануне родов одна парочка фотографов проникла в дом Бриджит по черной лестнице. Переодевшись монахинями, они уверяли, что всего лишь собирают пожертвования для церкви. Лжемонахини намеревались постучать в дверь и, когда им откроют, быстро сфотографировать Бриджит. Но Шарье успел преградить им вход.

Такая выходка ужасно сильно расстроила Бриджит, и у нее случился очередной нервный срыв. Увы, Бриджит не могла даже носа высунуть за дверь квартиры. Более того, в довершение ко всем бедам, она вот уже несколько месяцев подряд страдала от хронической инфекции мочевыводящих путей, что на девятом месяце привело к осложнению, и у нее разболелись почки. Бриджит не могла без содрогания смотреть на себя в зеркало. Мучаясь постоянными болями, она приходила в ужас при мысли, какую уродину сделал из нее находившийся в ее чреве младенец. Подумать только, в какую западню она угодила, превратившись в пленницу в стенах собственной квартиры!

Наконец врачи распорядились, чтобы родильная палата была устроена прямо в квартире. И в понедельник, 11 января 1960 года, чуть позже половины третьего ночи на свет появился Николя Шарье.

Через час новоиспеченный отец спустился вниз, чтобы объявить примерно трем сотням фотографов и репортеров о рождении сына. Шарье сообщил им, что роды длились около четырех часов, что младенец родился весом около шести фунтов и что, когда Бриджит сказали, что это мальчик, она воскликнула «Ну и отлично!».

После этого Шарье пригласил всех присутствующих в кафе на углу поднять бокал шампанского за здоровье новорожденного. Вскоре журнал «Мир кино» подсчитал, что к этому моменту французские еженедельные издания посвятили Бриджит более миллиона строк и еще примерно вдвое больше написали о ней еженедельники. Кроме того, по прикидкам журнала, по всему миру было опубликовано около тридцати тысяч ее фотографий. Согласно другим подсчетам, Бриджит Бардо являлась темой для разговора у 47 % французских семей.

Спустя два десятилетия, когда Бриджит уже давно отошла от кино, «Журнал дю Диманш» провел опрос читателей на тему «Женщина и политическая жизнь Франции». Когда молодым людям 18–24 лет был задан вопрос о том, кто, по их мнению, наиболее полно олицетворяет собой страну, подавляющее большинство отдали предпочтение Бриджит Бардо. В том же самом году читатели журнала «Пари-Матч» назвали ее в качестве наиболее почитаемой женщины Франции.

В то утро, когда Бриджит исполнилось двадцать шесть лет — а к этому времени она уже была одной из знаменитейших женщин в мире, — Бриджит Бардо убедила себя, что именно слава является причиной всех ее бед и несчастий.

Бриджит была более не в силах терпеть постоянный конфликт между ее частной жизнью и тем образом, что рисовался в глазах публики.

Бриджит внушила себе, что ей ни за что не справиться с воспитанием Николя. Более того, ее брак с Шарье держался буквально на волоске. Что бы Бриджит ни делала, что бы ни сказала, что бы ни надела — все это становилось достоянием прессы. До сих пор газетчики ограничивались тем, что преследовали ее, не давали ей прохода, фотографировали ее, разглядывали с головы до ног.

Как только Бриджит через полтора месяца после рождения сына была в состоянии вернуться к работе, она сыграла эпизодическую роль в картине «Это случилось ночью», которую Кристина Гуз-Реналь снимала специально для мужа, актера Роже Анена. Бриджит была в кадре всего несколько секунд — сидела за столиком в ресторане вместе с Шарье и Гуз-Реналь. После этого судьба занесла ее прямиком в картину Анри-Жоржа Клузо «Истина». В этой ленте Бриджит играла роль Доминик, юной провинциалки, мечтающей покорить Париж. Увы, здесь ее лишь подстерегают превратности богемной жизни. В припадке страсти она убивает своего возлюбленного. Девушку ждет тюрьма, и, будучи не в силах объяснить, какие демоны терзают ее, Доминик в конце фильма — вот уж воистину пророческая сцена! — вскрывает себе вены.

Шарье, однажды побывав на съемочной площадке и увидев, как его жена изображает любовные объятия с четырьмя разными мужчинами, потребовал, чтобы она ушла из кино. Бриджит и слышать об этом не желала. Когда же газеты ухватились за столь пикантную тему — то и дело высказывая предположения на тот счет, что их брак доживает последние дни, — Бриджит с Шарье уехали на пару недель в Альпы, наивно полагая, что за это время газеты подыщут себе новый объект для нападок. Разумеется, ее надежды были тщетны и, казалось, все репортеры взяли отпуск на время отсутствия Бриджит. Можно подумать, что кроме Бардо больше вообще не было знаменитостей с пикантными новостями.