Чтение онлайн

Боббе лежал в луче солнца на полу и сладко храпел.

Миккель прихлопнул муху и сказал:

– Через два дня придут дом сносить.

На столе между ними лежала зовутка.

– Дуй не дуй, никакого толку, - заметила Туа-Туа.
– Все равно не ответит.

– А ты знаешь почему?

Туа-Туа отрицательно покачала головой.

– Потому что все это неправда, - мрачно произнес Миккель.

Туа-Туа обескураженно посмотрела на зеленый пластырь. Вот уже четыре месяца, как Пат налепил его. Через месяц пора... Нет, не может быть, чтобы Пат... Неужели ляписутапис тоже обман?

– Откуда же он узнал про судовой журнал за стеной?! воскликнула она.

– Нашел, когда мы ушли в первый раз, - ответил Миккель.

– А голос, который мы слышали вечером, когда...
– сказала ТуаТуа.

Миккель только рукой махнул:

– Знаешь, Туа-Туа, что я думаю? Что это сам Пат свой голос изменил, или животом говорил, или еще как-нибудь.

Туа-Туа еле сдерживала слезы. Как же так? Выходит, Пат...

– Прошлый год весной цирк приезжал, так у них был один - умел говорить животом, - продолжал Миккель.

– Может, Пат научился у него, - сказала Туа-Туа.

Миккель угрюмо кивнул и начертил на столе букву "П".

– Одно не пойму: откуда Пат знал о корабле, который на мели стоял, и о том человеке, что на берег хотел?

Туа-Туа тоже не могла этого понять. И Миккель вытащил из башмака письмо Пата. Они уже раз сто его читали, с тех пор как нашли в кармане Плотниковой куртки.

Миккель стал читать вслух, Туа-Туа внимательно слушала.

– "А Вы тем временем тоже будьте начеку, - вдруг еще старатели появятся..." Старатели - это те, что золото ищут, - объяснил Миккель.
– Ты никого не примечала, Туа-Туа?

Нет, она вроде никого не видела. Миккель снова обратился к письму.

– "Каждый след - путеводная нить, говорят опытные люди. Первый след ведет на острова, к некоему мистеру Симону Тукингу, ю нау, дакс! Надо спешить, пока еще лед не сошел..." Но теперь-то лед уже сошел, - заметил Миккель, - а о Симоне Тукинге ни слуху ни духу, и о Пате тоже. "Вернусь, когда настанет час". Как по-твоему, Туа-Туа, о каком это он часе пишет?

– Когда найдет Симона Тукинга, - предположила Туа-Туа.

– Все-таки он хороший человек: сколько из-за отца моего хлопочет!..
– заключил Миккель.
– Тш-ш, что это?

Боббе поднял голову и навострил уши. Все трое прислушались.

– Будто кувалдой ударили, - сказала Туа-Туа.

– Нет, ломом по камню, - возразил Миккель.

– Опять!
– воскликнула Туа-Туа.

– Ладно, пусть их. Лучше слушай дальше, - сказал Миккель.
– "А только сами видите - морское золото истощилось. А речное можно промывать только после пасхи, так в старательском уставе записано. К тому времени, дакс, мне нужно все застолбить"...

– Думаешь, Пат сейчас столбит?

– Конечно, а ты думала!..
– ответил Миккель.

– Опять, - сказала Туа-Туа.

На этот раз Миккель разобрал.

– Кувалдой по буру бьют, - объявил он.
– По звону слышно. И совсем близко, шагов триста.

– Наверное, что-нибудь взрывать хотят, да?
– робко произнесла Туа-Туа.

Миккель хмуро кивнул.

– Я как раз сижу и думаю: почему в письме нет ни слова о горном золоте? Неужели Пат забыл застолбить гору? О морском золоте есть, о речном тоже, только о горном ни слова.

– Посмотри получше, - предложила Туа-Туа.

Миккель пробежал все письмо сначала.

– А может, застолбил и просто забыл написать? Но тогда гора тоже Патова.
– Он наклонился над столом.
– Помнишь, Туа-Туа, что он писал: "А Вы тем временем тоже будьте начеку - вдруг еще старатели появятся".

Туа-Туа кивнула.

– "Уж тогда покажите..."-продолжала она наизусть.

– "...на что Вы годитесь", - закончил Миккель.
– Вот именно! "...не подкачайте, как..."

Страшный гул сотряс дом. Стекла задребезжали, крышки сами соскочили с кастрюль. Солнце исчезло в синем облаке, в кухне стало темно.

– Взрывают, - сказал Миккель глухо.
– Зарядище-то!

Снова выглянуло солнце. Он почувствовал себя храбрее.

– Погоди здесь, Туа-Туа, я выйду посмотрю. Главное захватить их на месте...

Только он шагнул к двери, как дом подпрыгнул от нового взрыва. Миккель сел на пол. Боббе тявкнул и спрятался у него под ногами. Миккель закусил губу и посмотрел на потолок: там, наверху, плотник.

– Он полночи рыбу ловил. Теперь весь день проспит. А может, проснулся и ходит уже? Ты ничего не слышишь, Туа-Туа?

– Нет, - пролепетала Туа-Туа.

– Ну да, он ведь, когда спать ложится, уши шерстью затыкает, - сказал Миккель.
– Возьмем ружье, он и не заметит.

Туа-Туа побледнела:

– А на что нам ружье, Миккель?

– Участок-то наш! Наш и Пата... Подержи Боббе, я схожу за ружьем.

Туа-Туа всполошилась:

– Останься, Миккель! Я не пойду туда! Они нас взорвут!

– Не будем зевать - не взорвут, - возразил Миккель. Слышишь, все тихо. Значит, кладут новые заряды и тянут шнур.

Не успела Туа-Туа ответить, как он уже был на лестнице. Его встретили мрак и табачный запах. Дверь Грилле была заперта. Миккель попробовал заглянуть в замочную скважину, но плотник заткнул ее изнутри.

– Плотник!..
– позвал Миккель.

Молчание. Он вытащил перочинный нож, просунул лезвие в щель и поднял щеколду. И вот уже Миккель в комнате; башмаки он снял, чтобы не шуметь. Плотник Грилле лежал на кровати; его живот то поднимался, то опускался в лад с громким храпом. Из-под одеяла торчали измазанные глиной сапоги. Сразу было видно, что плотник вернулся домой поздно.

На всякий случай Миккель наклонился и крикнул ему в ухо:

– На Бранте Клеве взрывают!

Плотник приоткрыл левый глаз и тут же снова уснул.

На пороге появилась Туа-Туа, бледная, дрожащая.

– Сказано тебе: держи Боббе!
– зашипел Миккель.
– Хочешь все испортить?

– Вот увидишь, не успеем. Небось уже шнур тянут, - хныкала Туа-Туа.
– Лучше давай обождем...

– Пока они не взорвут всю гору?
– перебил ее Миккель. А что скажет Пат? Как ты думаешь, Туа-Туа Эсберг?