Чтение онлайн

— Дом и сарай — большая разница. Пошли, Туа-Туа! Где у тебя бутерброды?

— Здесь! — крикнула Туа-Туа ему вдогонку и хлопнула по карману пальто. — Но, Миккель, я бы все равно…

Однако Миккель был уже далеко внизу и ничего не слышал.

— Захвати хворосту на растопку, вдруг печка погасла! Я пойду вперед и…

Ветер унес остальные слова.

Когда Туа-Туа спустилась следом, он уже приставил доску к стене сарая и влез на нее.

— На всякий случай, — объяснил он. — Заглянуть в окно, проверить, есть ли кто дома… Пусто. Печка топится. Но замок крепкий, он раньше на церкви висел. Пройдем через пол.

— Через пол? — удивилась Туа-Туа. — Разве можно?

— Там две доски оторваны, — сказал Миккель. — И вообще, гвозди не держатся, потому что балки все прогнили.

Он взял Туа-Туа за руку. Они сбежали на лед и шмыгнули под сарай.

— Здесь, — показал Миккель. — Симон не стал бы ругаться. Сам же говорил, что нельзя есть на воле в мороз. Подай камень.

Туа-Туа принесла камень. Миккель отбил доски.

— А теперь неси два полешка, чтобы было на что стать.

Туа-Туа принесла полешки. Миккель полез в щель, затем подал руку ей. Темно… В печке тлеют красные угольки.

— Где-то на столе свеча должна быть, — сказал Миккель. — У меня спички есть. Осторожно, здесь на полу моток бечевки лежит, не запутайся.

Чиркнула спичка, и в ее неверном свете они рассмотрели каморку Симона Тукинга. У одной стены, в противоположном от печки углу, была койка, покрытая вместо одеяла старыми мешками. Посередине стоял стол, а на нем свеча в бутылке, жестяная кружка и тарелка хамсы.

Миккель зажег свечу; они увидели три кораблика на полке над кроватью.

— Если он сейчас вдруг вернется, я умру, — сообщила Туа-Туа.

— Он вернется весной, — ответил Миккель, — не раньше.

Они уселись на койку и поделили бутерброды.

В одной стене было окно в сторону постоялого двора, в другой — круглый иллюминатор с видом на море, но через них проникало мало света. Мйвкель проглотив последний кусок, подошел к иллюминатору, поплевал на руки и протер стекло.

— Гляди, как здорово видно, — позвал он Туа-Туа. — Вон там мель. Правда, над ней сейчас лед. Они легко отделались.

Туа-Туа ступала осторожно, потому что пол скрипел под ногами.

— А вдруг кто-нибудь увидит свет и подумает, что здесь воры! — сказала она.

— Что ты! — фыркнул Миккель. — Никто же не знает, что Симон ушел. Подумают — это он, и все.

Он поддел ногой веревку, торчавшую из стены.

— А это что?

— Откуда мне знать, — ответила Туа-Туа. — Но я бы…

— Погоди, — перебил ее Миккель. — К ней что-то привязано.

Он присел на корточки и вытащил из-за досок какой-то чурбан. От волнения у Туа-Туа засветились веснушки.

— Дай поглядеть, Миккель… Знаешь, на книгу похоже.

— С такими корками? — Миккель постучал пальцем. — Ты что?.. Они же деревянные, вон какие толстые! Да Симон и читать-то не умеет.

— А вот посмотрим! — настаивала Туа-Туа. — Клади на стол… Видишь, листы!

— И правда, — удивился Миккель. — Ну-ка, подвинься.

В слабом свете свечи загадочный предмет больше всего напоминал ящичек. Деревянные корки были когда-то синими, но успели посереть от возраста и воды.

— Должно быть, в море лежала, — сказала Туа-Туа. — Листы совсем слиплись.

Миккель кивнул. Он открыл первую страницу, придвинул свечу поближе и…

Туа-Туа видела только, как вздрогнули его плечи. Миккель молчал.

— Что там, Миккель? — шепнула она. — Что написано?

Не дожидаясь ответа, Туа-Туа наклонилась и прочла сама по складам размытую надпись: СУДОВОЙ ЖУРНАЛ БРИГА «ТРИ ЛИЛИИ» ЗА 1884 ГОД.

— Миккель!.. — воскликнула она; у нее перехватило дыхание.

— Это… это он! — глухо сказал Миккель, не оборачиваясь. — Бриг, на котором отец плавал. Туа-Туа, я ничего не понимаю…

— Читай дальше, — прошептала Туа-Туа.

Миккель перевернул страницу.

— «Воскресенье, двадцать третье октября, — прочел он. Вышли с грузом леса в Эмден. Ветер норд-ост, свежий бриз, дождь…» Он остановился — ком в горле не давал читать.

— Туа-Туа, — пробормотал Миккель. — Точно… он… «Три лилии». Или мне снится? Может, я сплю?

— Зато я не сплю, — ответила Туа-Туа. — Листай до конца.

Миккель торопливо переворачивал страницы; последние листы слиплись особенно сильно.

— Вот, — остановила его Туа-Туа. — Здесь обрывается.

Дрожащий палец Миккеля пополз вдоль строчки, голос срывался:

— «Траверз маяка Дарнерарт…» Это что значит? Увидели маяк, да?

Туа-Туа нетерпеливо кивнула.

— А к берегу, видать, подойти не смогли, — продолжал он. — Вот гляди: «Штормовой ветер. Сильная волна. Взяли два рифа на гафеле…»

Ком заполнил все горло.

— «Шторм не прекращается…» — читал Миккель. — Маяк Дарнерарт? Это где же, Туа-Туа?

Туа-Туа покачала головой: она не знала.

— В Германии, наверное, — решил Миккель. — Они же шли в Эмден, а это в Германии. Гляди-ка: «Шторм усиливается…» И здоровенная клякса. И все. Все, Туа-Туа!..

Туа-Туа опустила глаза, не зная, что ответить. Вот перед ними книга с огромными деревянными корками, а в ней вся история брига «Три лилии». До кляксы…

— Ты… Вот увидишь, Миккель, — начала она, — они спаслись.

Миккель сидел на койке, спрятав лицо в ладони.

— Нет, Туа-Туа, — сказал он.

Туа-Туа подумала и вдруг встрепенулась.

— А как же, как же сюда попала книга?! — торжествующе воскликнула она. — Скажешь, из самой Германии приплыла?

— Правда! — подхватил Миккель. — Книга! Эх, жаль, Симона нет… Из Германии? Хотя, корки у нее ужас какие толстые и деревянные. Как думаешь, Туа-Туа?

— Я думаю — они спаслись, — сказала Туа-Туа.

— В Германии? Значит, по-твоему, он вернется?

Туа-Туа кивнула.

— Конечно, Миккель. А теперь мне домой пора. После рождества придем еще. Клади книгу на место. Ой, до чего здесь холодно!