Чтение онлайн

Лукин, чтобы не выделяться из толпы, сменил рясу на партикулярное платье. Своей одежды у него не нашлось, пришлось кое-что позаимствовать у Витька и Ватсона, поэтому Федор был одет не по погоде и не по размеру. Ему то и дело приходилось подтягивать широкие джинсы Злобина, чтобы не путаться в штанинах, а в толстом вязаном свитере, который подарила Ватсону Светлана, возлюбленная боксера Степанцова, Лукин отчаянно потел.

Но хуже всего было то, что неумелую слежку, похоже, заметили. Объект то и дело оглядывался, смотрел на свое отражение в витринах и постепенно прибавлял шагу. Федор мысленно осенял себя крестным знамением и, пыхтя, переходил на легкую трусцу.

Через четверть часа Лукин понял, что объект, видимо, просто над ним издевается: он сделал круг по центральной части Петропавловска и снова оказался в начале улицы Тараса Шевченко, рядом с рынком. Но на этот раз седоволосый мужчина не стал петлять узкими улочками, и крутыми переулками; он нырнул прямо в толпу торговцев и покупателей, заполонивших продовольственные ряды.

В последний раз его шевелюра мелькнула рядом с лотками, на которых лежала квашеная капуста («С яблочком, с морковочкой и с клюквой», - на бегу отметил Федор), и через мгновение супостат пропал. Как в воду канул.

Лукин заметался. Он побежал вперед, расталкивая локтями словоохотливых азербайджанцев, на все лады расхваливавших «съвежий зэлень», и обстоятельных домохозяек, приценивавшихся к сочным персикам и армянским абрикосам. Он добежал до мясного ряда, но увидел там лишь свиную голову с мутными глазами. Седого незнакомца нигде не было.

«Ну, погоди же!
– мысленно пригрозил ему Лукин.
– Я вот тебя за волосья-то твои оттаскаю...» Его собственные, длинные и не такие густые, намокли под красной бейсболкой и торчали из-под нее неопрятными прядями.

«Я вот тебя... ужо!» - Федор выскочил в центральный проход и подпрыгнул. Впереди - никого. Он повернулся на девяносто градусов и подпрыгнул еще раз. Снова никого, похожего на сухопарого мужчину.

Федор повернулся в другую сторону (на него уже стали оглядываться) и прыгнул изо всех сил. И вдруг - о, чудо!
– где-то вдали, между прилавками, на которых стояли огромные аквариумы с живой рыбой, мелькнула седая голова.

– Ну, теперь-то не уйдешь, ренегат!
– взревел Федор.

Он мчался, движимый самыми благими намерениями: чувством долга и сознанием того, что, быть может, спасает Белову жизнь. Это окрыляло его и придавало сил.

Объект, наверное, забыл об осторожности - он шел степенно, никуда уже не торопясь. «Подлый лицемер!» - шептал про себя Федор.

Мужчина делал вид, что крайне заинтересован живыми крабами с полуметровыми клешнями, что копошились на эмалированных подносах.

– Стой!
– заорал Лукин, схватил седоволосого за рубашку и дернул что было сил.

К несчастью для Федора, рубашка треснула и порвалась, обнажив худую мускулистую спину с синей татуировкой - храмом с пятью куполами. Только сейчас Лукин заметил, что На том незнакомце рубашка была розовая, а эта - голубая, в полосочку.

Федор попятился, бормоча под нос слова извинения. Но мужчина не стал его слушать. Здоровый костистый кулак просвистел в воздухе и врезался Лукину точно под левым глазом, высекая из него россыпь веселых разноцветных искр. Словно фейерверк взвился под высокими сводами бывшего колхозного рынка.

– Мама!
– пробормотал Федор и полетел навзничь.

Последнее, что он запомнил, - потоки холодной воды и толстая рыба с красными плавниками, лениво бьющаяся у него на груди.

Белов спустился на первый этаж особняка и решил обойти все здание. Из угловой каморки вели две двери. На этот раз Белов пошел направо, туда, где еще не был.

Он попал в длинную анфиладу из шести комнат, которая изгибалась под прямым углом и продолжалась еще на три комнаты. В последней каморке стояла гигантская печь - такая, что в нее можно было запихивать целые бревна. В стене, прямо над полом, был проделан узкий люк, закрывающийся на толстую железную заслонку. Он был не более двадцати сантиметров в диаметре, и через него вряд ли мог пробраться злоумышленник. Во всем этом угадывалась какая-то неслучайность, продуманность, и Белов мысленно снял шляпу перед купцом, наверняка страдавшим манией преследования. Во всяком случае, оборонительные бастионы Митрофанов возводил грамотно.

– Ну и дела!
– покачал головой Белов и пошел обратно.

Через ту же длинную анфиладу, построенную в виде большой буквы «П», Александр попал обратно в центральный зал.

Трудно сказать, для каких целей использовал этот зал прежний владелец особняка. Белов подумал, что просторное помещение не могло быть ни гостиной, ни столовой,.- разве можно в суровом российском климате устраивать гостиную напротив входа? Но тогда зачем оно вообще было нужно?

Сейчас здесь стояли столы и удобные вращающиеся стулья. За одним из них сидела Любочка и что-то выстукивала на клавиатуре. Белов поздоровался с ней, Любочка ответила приветливой улыбкой.

За соседним столом, под огромной картой Камчатки, устроился Витек. Он закинул ноги на край стола и старался в чем-то убедить Ватсона.

Доктор не соглашался с ним и все время качал головой. Блики люминесцентных ламп играли на его гладкой, как бильярдный шар, голове и разбегались во все стороны.

Белов подошел ближе и прислушался.

– Натуральный рыцарский замок, - говорил Злобин.

– Сам ты... замок, - отозвался Ватсон.
– Скорее уж - подводная лодка.

– О чем спорите, верные опричники?
– спросил Белов, присаживаясь рядом.

Витек покряхтел и убрал ноги со стола.

– Да вот, Саша, никак не можем понять, куда мы угодили. Витек говорит, что в рыцарский замок, а мне этот особняк напоминает подводную лодку.
– Док для убедительности стукнул крепким кулаком по столешнице. Любочка вздрогнула.

– Интересно, - Белов расстегнул пиджак и ослабил узел галстука.
– Ну, рыцарский замок - я еще могу понять. А при чем здесь подводная лодка?

Ватсон оживился - обрадовался новому слушателю.

– Ты когда-нибудь был на субмарине?
– спросил док.- Нет? Знаешь, какой там главный принцип организаций помещений? Принцип живучести!

– И что это означает?

– А вот что: отсеки расположены длинной чередой. В каждом отсеке - по два люка, которые в случае аварии задраиваются наглухо.

– Ну, об этом я, положим, догадывался, - усмехнулся Белов.
– Но как это вяжется с купцом Митрофановым?

– Посмотри!
– Ватсон взял карандаш и чистый лист бумаги.
– Вход - один. Черного хода нет.
– Он быстро набрасывал схему.
– С улицы человек попадает прямиком в центральный зал. Из зала ведет только одна дверь - в правую ближнюю комнату, а уж от нее тянется та же самая череда отсеков.