Чтение онлайн

– Махараджа! На допрос! Руки за спину! – и стражник туда же, но пусть уж Махараджа, чем Мошкин. Ему представлялось кощунством звучание в этом гиблом месте своей настоящей фамилии.

Итак, они в тот вечер сидели в кабинете у Лобсана. Жених был навеселе после большого застолья с родителями и родственниками. Лакшми заваривала душистый чай, горничная принесла корзинки с фруктами и поднос с деликатесами. В кабинет с улыбкой заглянула старшая сестра Лобсана Намча. Худенькая, с некрасивым лицом, она не строила иллюзий относительно своего женского счастья и посвятила себя преподаванию древнеиндийских традиций в колледже. Намчу тоже пригласила молодежь на чай. По ее просьбе Лакшми извлекла драгоценность из своего чемодана и показала им всем. А вскоре Лобсану позвонил на сотовый отец и попросил его зайти в гостиную. Он долго не возвращался, и Миша, Лакшми и Намча вышли в сад. Ночь показалась зябкой для Намчи, она побежала за шалью в дом. Когда Лакшми и Миша остались наедине, то сначала смутились, затем одновременно заговорили. Она спрашивала, чем он дальше думает заниматься. Он интересовался, как долго она здесь пробудет. Но вглядываясь друг в друга, они мечтали совсем о других словах, о прикосновениях, о… Миша взял ее руку, и они закружились в водовороте собственных энергий.

А Лобсан, оказывается, стоял в беседке неподалеку и смотрел на них. Не обнаружив отца в гостиной, он тоже вышел в сад. Лобсан давно заподозрил взаимное влечение между Мишей и Лакшми. Завидев жениха, они смутились, разговор прервался, но пробежавший по ним ток запомнили оба. Буквально через несколько минут все разошлись. Лакшми с виноватой улыбкой поспешила присоединиться к стоящему неподвижно жениху, с ним вместе они вернулись в кабинет. А ночью к дому подъехала полиция, началась суматоха, провели обыск, но подаренный на семейном ужине фамильный бриллиант нигде не нашли. Пропажу обнаружили случайно: Лобсан попросил Лакшми отдать ему коробочку с бриллиантом для сохранности. Лакшми послушно расстегнула чемодан, выкинула из него все содержимое, но коробочки не нашла. Вдруг осознала, как небрежно отнеслась к подаренной драгоценности. Ей казалось, что она запихнула бесценную коробочку в чемодан, но само это действие явственно не припоминала, так как была эмоционально отвлечена, точнее, увлечена. Теперь они перевернули весь кабинет. Сказать отцу о пропаже было страшно, но после безуспешных поисков пришлось это сделать. Когда полицейская собака стала громко лаять на брошенную на лужайке газонокосилку, а в отсеке для инструментов обнаружилась попавшая туда непостижимым образом коробочка, пустая коробочка, Мишу схватили и бросили в тюрьму. Он понимал, что его подставили. Неужели это сделал Лобсан, который приревновал его к невесте? Или его отец, которому по неведомым пока Мише причинам тоже решил ему навредить, или вдруг скромница Намча занялась кражей и подлогом? Не хотелось даже думать, что он совсем ничего не знает о Лакшми, кроме того, что Лобсан считает ее достойной быть его невестой.

Теперь в тюрьме он не уставал повторять, что ничего не знает, что на коробочке не могло быть его отпечатков, что в доме есть еще несколько слуг и почему их не арестовали?!

Этот бриллиант являлся семейным оберегом Рорчаков. В Индии особое отношение к алмазам и бриллиантам (так называются алмазы после ювелирной обработки). Первые алмазы были найдены именно в Индии. По мнению древних индусов, алмазы образуются из "пяти начал природы": земли, воды, неба, воздуха и энергии. При этом алмазы, как и люди, разделялись на четыре класса или сословия: "брахманов", "кшатриев", "вайшьев" и "шудр".

Из шестивершинного алмаза "брахмана" был изготовлен камень Рорчаков. Его подарили еще прадеду Лобсана за верную службу на флоте Британской империи. Он не просто блестел, а играл световыми лучами. Разноцветные искры были следствием преломления света в многочисленных гранях кристалла.

И вот на глазах всего благородного семейства Раммини Рорчак передал Лобсану сияющую драгоценность за праздничным столом, которую тот, поблагодарив, отдал Лакшми. Мать Лобсана, мудрая Фатия, как всегда, предчувствовала неприятности. После ужина она зашла в спальню супруга и, опасаясь, его гнева, начала разговор издалека.

– Великолепное торжество! Повариха постаралась, я ей заплатила вдвойне. А какая воспитанная и приятная невеста у нашего сына!

– Фатия, куда ты клонишь? Выкладывай, что у тебя на уме.

– Лобсан передал наш фамильный бриллиант невесте, как благоразумно! Она, конечно же, прибрала его в надежное место…

– Иди отдыхать, Фатия!

Мише было жаль и себя, и приютившее его семейство. Теперь у него имелось время бесконечно продумывать ситуацию, искать виновного, искать выход, наконец! Сейчас он думал: "Лобсан не прятал камень, чтобы его подставить, хотя мотив поступить так у него был". Почему не брал? Да потому, что с неподдельным отчаянием накинулся на Мишу, когда того запихивали в полицейский автомобиль: "Ты вор, ты мне жизнь испортил, отдай чужое!". У Миши сердце разрывалось на части, но он только бормотал в шоке по-русски: "Не брал я, не брал, не брал…". Лакшми во время той страшной суматохи не было видно. Она вся в слезах бесцельно перебирала разбросанные по кабинету Лобсана предметы и одежду, извлеченные из ее чемодана, понимая, что случилось непоправимое. Если не найдется этот злополучный камень, ее будут до конца дней тоже подозревать. "Да и…, да и… – и с Лобсаном теперь все кончено…", – она, рыдая, принялась собирать вещи.

– Что, к дружку своему торопишься? Сговорились вместе сбежать? – злобно кричал, задыхаясь от эмоций, забежавший в кабинет Лобсан.

– Лобсан, я….

– Молчи, женщина! Я давно понял, что тебе нравится этот русский. Иди к нему! Теперь у вас есть на что жить! Бог вас накажет!

– Ты не справедлив ко мне, – вдруг выпрямилась Лакшми. – Я ничего тебе дурного не сделала. Я ухожу.

– Учти, ты подозреваемая и тебе нельзя выезжать из города!

Но Лакшми его не слушала. Она уже бежала навстречу вызванному такси и неизвестности.

Череда бесконечных допросов у Миши неожиданно прервалась. Его, наконец, привели на свидание с сотрудником российского посольства. У Миши была масса проблем с документами, бедственное положение с финансами, но самой главной проблемой было обвинение в хищении драгоценности у индийского чиновника. Вскоре его навестил российский адвокат. Он попросил еще раз ему все рассказать. Адвокат попросил припомнить несколько фактов: когда он последний раз пользовался газонокосилкой; что обычно находится в отделении для запчастей; когда он открывал это отделение в последний раз, то что увидел. Миша агрегат брал, а запчасти давно не трогал, не открывал давно и отделение для них, соответственно не вспомнил, что там лежало.

– Значит, ваших отпечатков не должно быть ни на инструментах, ни на найденной коробочке. Вам что-нибудь говорили про отпечатки? Нет? Я сам попытаюсь выяснить, и если у них нет ваших пальчиков, то они не имеют права вас дольше удерживать. Мы все проверим! Кстати, вам супруга готова выслать деньги на самолет!

– Не может быть!

– Может! Мы поставили ее в известность насчет вашего положения. Держитесь! Если вы ни при чем и доказательств у них никаких нет, то вы скоро отсюда выйдете.

Интересно, почему переменилась к нему Ольга? Зачем он ей понадобился? Вот бы позвонить ей! Но звонок состоялся только во время следующего визита российского адвоката по его мобильному. Ольга заверила, что деньги на билет в Москву они с родителями вышлют в ближайшее время. "Приезжай, ждем! Тут для тебя сюрприз!" – заинтриговала. Как не утаивали индийские следственные органы отсутствие улик против русского, чтобы угодить разгневанному делийскому чиновнику, а отпустить подозреваемого пришлось. Особенно после активного вмешательства российского посольства. И вот теперь недавний узник Махараджа быстро поднимался, а ему казалось, бежал по трапу самолета "Air India". "Зачем я вообще прилетел сюда?!" – удивлялся сейчас Миша, рассматривая через иллюминатор удаляющуюся от него неласковую к нему Индию. Молодец, жена! Нашла деньги на вызволение непутевого мужа. Как мог он обвинять Оленьку в черствости и своекорыстии?! Что за сюрприз? Про недавние напасти думать не хотелось, но пока еще свежи были в памяти нищета, болезни, унижение, наконец, тюрьма…

Что было хорошего у него за весь заморский период? Лакшми! – улыбнулся лучезарному образу, но постарался прогнать наваждение из прошлого.

За лето на чужбине он уже отвык от московской непогоды. Мокрыми хлопьями валил снег. Пассажиры "Шереметьево" стремились поскорее спрятаться от снежных хлопьев, кто в свой лайнер, кто в транспорт до города. "Стоял ноябрь уж на дворе", – пришла вдруг на ум строка из известного стихотворения классика незадачливому путешественнику. Выйдя из зоны таможенного досмотра, Миша попал в Оленькины объятья. "Ой, какой ты худой! Ой, какой ты загорелый! – тараторила супруга, доставая из пакета нелишние теперь шапочку и куртку. "Ты тоже изменилась!" – не слукавил Миша. Поодаль стоял и улыбался Олин отец, с которым они поздоровались за руку. Миша с удивлением обнаружил, что у семейства появился автомобиль. На беленькой "тойоте" отец быстро домчал их до дома. Теща открыла им дверь со свертком на руках. Вот так сюрприз! Сверток кряхтел и пытался хныкать.

– Эт-то кто? Эт-то чей? – стал заикаться от волнения Миша.

– Твой, папочка! Нам месяц уже! У тебя сын!

У Миши очередная новость не укладывалась в голове.

– Дайте посмотреть на него! Как назвали?

– Константином, в честь деда.

– Анна Николаевна, дайте подержать! – Теща гордо откинула кружевное покрывальце со свертка. На Мишу смотрели внимательные черные глаза, а ротик кривился подковкой в подготовке к плачу.

– Ты, Оленька, молодец! Замечательный сюрприз! Наконец и у меня радость, у нас радость! – поспешно поправился.