Бриллиант Махараджи
Шрифт:
Шли неделя за неделей, а Миша все никак не мог привыкнуть к новой-старой жизни. Невзгоды, казалось, были позади. Но здоровья все еще не хватало на московскую круговерть. Надо было бы стать добытчиком, главой семьи, найти работу, и не одну… Но попытки подработать то дистрибьютером в торговой сети, то совсем уж за копейки преподавателем литературы заканчивались Мишиным увольнением по собственному желанию. Сначала он начинал болеть, потом хандрить. Все было не то. А то, к чему он с юношества питал склонность и лелеял мечту о славе и признании, окончательно перестало получаться. Ему поступило два звонка: один из новоиспеченного издательства, филиала знаменитого "Шанса", другой из газеты "Москвичи". Звонившие надеялись, что у него есть эксклюзивный материал об Индии. А подкарауливший его как-то в подъезде корреспондент желтого издания напрямую интересовался, куда он спрятал драгоценность и не сменил ли сексуальную ориентацию в индийской тюрьме. Миша с ужасом бежал от этих расспросов. Как-то поделился с Ольгой своими проблемами.
– Ты бы, наоборот, наврал им с три короба, да еще бы деньги за свое вранье запросил. Сколько тебя жизнь учит! Все эта твоя провинциальная мягкотелость. Видишь, люди – волки! Рви сам, а то тебя порвут!
– Ой, Оля, не то говоришь! Нельзя так!
– Нельзя? – все больше распалялась в гневе супруга. – А беременной по работам бегать было можно? А жить за счет пенсионеров теперь можно?
– Оля! Мы опять вернулись к тому разговору. Я тебе очень благодарен, что выручила меня, что родила сына, погоди немного, я заработаю, отдам.
– Отдай! И бриллиант отдай! Вижу, что сюда ты его точно не привез. Ты хоть помнишь, где его там спрятал?
– Ты в своем уме? Я ничего не брал! Вот ты из-за чего со мной помирилась, вором меня посчитала, наживу делить собралась. А я никогда ничего чужое не брал и брать не буду!
– Ну и дурак!
После подобных разговоров Мише стало особенно неуютно. Может, опять уйти в то же общежитие? Опять улететь куда глаза глядят? Но теперь совсем не было денег, ситуация в корне отличалась от предыдущей, тогда появились финансы от проданного в Междуреченске дома. Теперь он «гол как сокол»! Жизнь его, казалось, специально загоняла в угол, ждала, когда Миша поймет что-то важное и примет ее правила.
На Ольгу ему нельзя обижаться. Она права, ей жилось нелегко. Надо теперь быть сдержаннее ради их общего сына. Правда, к младенцу Константину Миша никак не мог привыкнуть. Катал его во дворе в колясочке, переодевал ползунки, пытался заслужить улыбку крохотного смуглого существа с выразительными черными глазками.
– В кого это у него такие глаза? – спросил как-то за обедом.
Анна Николаевна поперхнулась, а Оля стала обстоятельно объяснять, что у двоюродного деда, который к ним один раз даже приезжал, тоже черные как смоль глаза и вообще гены штука тонкая.
– Вот именно! – непонятно чему поддакнул Константин Петрович. А Миша впервые засомневался, его ли это ребенок. Говорить он больше ничего никому не стал, но решил, что с первыми же финансовыми поступлениями закажет генетическую экспертизу, узнает степень своего родства с народившимся черноглазым существом. Глубоко непорядочную Оленькину натуру он понял окончательно, но не спешил ей об этом говорить. Надо было все проверить и решить, что делать дальше.
Глава 13
Лакшми тем временем жила самостоятельно в Нью-Дели. Вернуться к родителям в Пананджи она не захотела, хотя знала, что совершает недопустимые для семьи брахман поступки: уход от жениха, житье на съемной квартире. Но также знала, что ее родители даже мысли не допустят, что она могла взять чужое. Они немедленно затеяли бы тяжбу с самим Раммини Рорчаком, будь им известно, что на их дочь пало подозрение. Но Фатия Рорчак предусмотрительно позвонила им и сказала, что у их детей произошла просто размолвка, что девушка, как она предварительно выяснила у Лакшми в телефонном разговоре, планирует найти в Нью-Дели квартиру и работу. Конечно же, родители Лакшми забеспокоились, но вскоре дочь нашла с себе силы спокойно пообщаться с ними по мобильному, порадовать, что работает преподавателем в студии классического индийского танца. А женихи у нее еще все впереди, не о чем беспокоиться. Танцы были большим увлечением Лакшми с детства. Зажиточная семья предоставила единственной дочери практически европейское образование наряду с танцами. Гимназия и частные преподаватели обучали пытливую девочку наукам, искусствам и иностранным языкам. Сразу после окончания гимназии Лакшми отправили учиться в колледж искусств в Англии в пригороде Лондона. У Лакшми теперь была степень бакалавра и стойкое желание преподавать теорию и практику индийского храмового танца. Каждое лето она путешествовала с одногруппниками по Европе. После окончания колледжа взяла gap year (нерабочий год), чтобы побывать на Ближнем Востоке и в России. В Москве она и познакомилась с бывшим женихом Лобсаном и его другом Пурчуном. Из-за симпатии к Лобсану, которую она ошибочно приняла за глубокое чувство, решила отказаться от дальнейших путешествий и вернуться в Индию после пребывания в России. Москва, русские люди, яркий национальный колорит, многовековая культура страны ей очень понравились. Она тогда прилетела в Нью-Дели неделей позже индийских друзей-аспирантов, уладив дела и свернув переводческую подработку в России. Далее по плану у нее был визит к родителям, небольшой отдых у них и карьерный штурм столицы Нью-Дели, да и общение с перспективным женихом Лобсаном (кто же предполагал, чем все обернется?!).
За годы учебы в Англии, за месяцы пребывания в других странах, включая Россию, Лакшми, собственно, отвыкла от родины, а столицу и вовсе не знала. Теперь предстояло знакомиться с нравами и бытом Нью-Дели. Именно в Нью-Дели, официальной части мегаполиса Дели, находилась ее скромная съемная квартирка. Правительственные учреждения и многочисленные исторические места были теперь вокруг нее. Нью-Дели лежит на территории семи древних городов, поэтому здесь много старинных памятников, таких как, Джантар-Мантар и сады Лоди. Большая часть Нью-Дели была спланирована одним из ведущих британских архитекторов XX века Эдвином Лютьеном. Город даже прозвали "Дели Лютьена". В самом центре находится великолепный дворец вице-короля на холме Раисина. Раджпат, также известный как "путь царей", простирается от Индийских ворот до Раштрапати Бхавана. Секретариат, где находятся различные министерства индийского правительства, расположен сбоку от Раштрапати Бхавана. Дом парламента находится в Сансад Марг, который параллелен Раджпату. Она с удовольствием теперь гуляла по этим знаменитым местам. Еще предстояло занять свою нишу в незнакомом большом городе и обеспечить себе достойный потомственной брахманки стиль жизни. Предрассудки насчет кастового неравенства, забытые за границей, здесь давали о себе знать. Ей запомнился скандал, который учинил спесивый чиновник на улице города, когда уличный уборщик, из отверженной всеми касты "неприкасаемых", неосторожно наступил на его тень. Она осознавала, что молодые индийцы Лобсан и Пурчун, тоже брахманы, по-другому общались бы с ней, будь она не из их высшего сословия.
Итак, Лакшми теперь представляла собой образованную, энергичную современную женщину, желающую реализовать свой творческий потенциал и, конечно же, она, в ее возрасте, искала настоящую любовь. Познакомившись с галантным кавалером Лобсаном, подумала было, что нашла единственного и самого значимого для себя мужчину, что семья важнее карьеры, настраивалась на обустроенный семейный быт. Но жизнь порой преподносит неожиданности. Первая неожиданность – сероглазый русский, вторая – злополучный бриллиант. Зачем она взяла эту коробочку, почему впопыхах запихнула куда-то в чемодан?! Теперь она осознавала, что тогда постоянно думала о белокуром красавце, машинально что-то делала, говорила и, наконец, совершила фатальную небрежность в обращении с ценным подарком. Его мог взять кто-то из слуг… То, что нашли коробочку у русского (она узнала от Лобсана) ее шокировало, но чувствовала, что русский тут ни при чем и надеялась, что это скоро выяснится. Так как она быстро уехала из усадьбы Рорчаков, ее никто не посвятил в подробности, что Михаил оказался в делийской тюрьме после того происшествия.
Конец ознакомительного фрагмента.