Чтение онлайн

В этот вечер Заморочнов разругался со своей девушкой Леной, хотя и пришел на свидание вовремя. Они сидели в маленьком кафе, и старлей пытался рассказать ей об убийстве, о Зое, о своих подозрениях. Но она отмахнулась от его рассуждений и нетерпеливо завела очередную песню о новом белье, поступившем к ним в продажу, и о том, в каких узеньких джинсиках сегодня явилась на работу продавщица соседнего отдела. Алексей смотрел на нее и думал: что он делает рядом с этой симпатичной пустышкой, все мечты которой сводятся к покупке двух клочков кружев? Что он будет делать с ней дальше? Она же не человек, в том смысле, что не разумное существо! Она просто биомасса, приятная на взгляд и на ощупь – и все! Старлей оборвал ее восторги французскими кружевами, сообщив, что внезапно вспомнил о назначенной на сегодня встрече. Лена возмутилась. Он молча пожал плечами. Лена разъярилась. Алексей тактично предоставил ей возможность бросить ему в лицо извечные женские «Ты меня не любишь!» и «Я от тебя ухожу!». Себе самому он позволил сказать только одну фразу: «Ага. Ну, желаю счастья!» – послал ей воздушный поцелуй, иронично улыбнулся и с легким сердцем зашагал домой.

Алексей Яковлевич, припрятав доллары, вспомнил наконец и о похоронах Нины. Позвонил в ритуальную контору и обговорил детали церемонии. Там обещали все организовать без сучка без задоринки, а сами похороны назначили на послезавтра. Он просил устроить церемонию пораньше с утра и скромно, изменив свои первоначальные планы. Ему надо было экономить. Даже имея в своем распоряжении полмиллиона долларов. Он ввязывался в опасную игру на старости лет и прекрасно отдавал себе отчет, чего она может стоить. Сразу же после похорон он намеревался отправиться к Легостаеву. В этот вечер, косясь время от времени на идущего за ним сотрудника наружки, он доехал до авиакассы, чтобы купить себе билет на самолет в Архангельск.

А Гена и Зоя в восемь часов вечера того же дня сошли с поезда на вокзале этого города, вытянувшегося вдоль Северной Двины. Поеживаясь от пронизывающего ветра, они растерянно озирались по сторонам в поисках людей, сдающих жилье. О том, чтобы поселиться в гостинице не могло быть и речи – ведь Зоя числилась в розыске.

Ребятам удалось удачно снять вполне приличную чистенькую однокомнатную квартирку с телефоном и всеми удобствами, и что самое приятное – недорого. Им повезло: рядом с вокзалом, как и предполагал Геннадий, толкался целый десяток разного вида личностей, предлагающих жилье «на сутки». Среди них они выбрали любопытного вида бабульку, по виду настоящую поморку – в моряцком бушлате, темном платке, с суровым морщинистым, обветренным лицом. Бабка строго посмотрела на них, когда они обратились к ней с вопросом – сколько берет?

– А вы почто к нам в Новохолмогоры пожаловали-то? – спросила она с северным говорком. – В монастырь? Или по делам? – И подозрительно посмотрела на Зою.

Зоя вытаращила на нее глаза:

– Какие Новохолмогоры?

– Это старое название города, – объяснил Зое всезнающий Генка.

– Ну да, Новохолмогоры-то – это по старинке, по-нашему. А по-вашему – Архангельск. Так почто приехали?

Генка помалкивал, предоставив женщинам право самим договориться. А Зоя с наивным откровением сказала:

– В тюрьму нам надо. Родственник у нас там.

– Вона что! – понимающе закивала бабка. – А в какую? Их у нас тута четыре. Если вам в Котлас, так до него еще на поезде надо ехать. А коли на Белую гору, то я вас к Егорьевне сведу – у нее сейчас там хватера свободная.

Гена с Зоей переглянулись. Вот еще напасть – тут, оказывается, несколько тюрем!

– Да мы, бабушка, не знаем еще, в которой он сидит.

– Ну тады ко мне давайте. У меня в самом городе однокомнатная, отдам дешевше, но не меньше чем на неделю. Сын у меня тута в моряках, евойная эта хватера. Пока ходит за рыбой-то, я вона сдаю. Сейчас время-то какое – каждая копейка на счету! Так что? На неделю будете брать? А я вам подскажу, к кому обратиться, чтобы свиданку дали с вашим родственником. Есть у меня знакомец, он как раз такие дела устраивает. Край наш известный, ссыльные-то тут с самого испокон веку. А Вася берет недорого, устраивает дело быстро. Если, конечно, вашему арестанту свиданки вообще разрешаются. Сами-то будете тыкаться невесть как, ведь некоторые и месяцами маются, свиданки ждут.

Это бабкино заявление и решило дело. И хотя Зоя с Геной рассчитывали обернуться не за неделю, а побыстрее, но как знать, насколько их пребывание тут может затянуться. Поэтому бабка очень даже подходящая оказалась. Да еще со знакомствами нужными.

Впрочем, Геннадий больше рассчитывал на помощь коллег-журналистов. Эти проныры, во-первых, должны знать все и даже больше о громком аресте Легостаева, а во-вторых, они, как правило, обладают самыми разными связями. Поэтому, устроившись на бабкину квартиру и выплатив ей деньги за неделю вперед, Геннадий шепнул своей подруге, чтобы о Легостаеве она пока перед ней не распространялась. Баба Наталья, как она приказала себя называть, деловито пересчитала купюры, показала, где белье и посуда, как можно прятать под ковриком ключ, попросила свет попусту не жечь и сообщить соседке по площадке, если они съедут. А затем откланялась, оставив адрес своего дома на реке, на случай если ребята сами своего арестанта не отыщут.

В Архангельск уже пришли белые ночи; Зоя, невзирая на позднее время и ледяной ветерок с Двины, натянула свой толстый свитер и вознамерилась идти гулять – баба Наталья сказала, что до набережной тут рукой подать. Но Гена решительно отмел все ее просьбы о прогулке, хотя ему и самому хотелось осмотреть город и немного размяться после долгого сидения в купе. Вечер он хотел посвятить изучению местной прессы, чтобы завтра с утра уже знать, к кому из коллег обращаться. Еще на вокзале он накупил газет, сам засел за их чтение, а Зое разрешил дойти только до ближайшего продовольственного магазина – за ужином.

– Похоже, что я держу в руках самую скандальную газету Архангельска, – сказал он, когда девушка вернулась. – Вот туда-то с утра мы и пойдем! – Гена ткнул пальцем в адрес редакции, указанный в газете, и аккуратно сложил пестрящие громкими заголовками страницы.

– Хм, и что мы там будем делать? Нам надо выяснить, в каком из здешних четырех СИЗО сидит Легостаев, и побыстрее, а ты к своим журналюгам собрался. Я, конечно, понимаю, что тебе надо чем-то отчитаться перед своим начальством, но все же мы сюда не ради твоей работы приехали, – недовольно проворчала Зоя.

– Именно твоими делами мы там и будем заниматься. Так что не злись, а лучше поправь свой парик, а то он у тебя совсем набок съехал. Кстати, тебе в нем очень даже неплохо. Расти волосы, пора уж заканчивать с мальчишескими стрижками.

Зоя хотела было огрызнуться своим любимым «Пошел ты!», но воздержалась. С Генкой сейчас лучше не ссориться, так что пусть сколько угодно прохаживается насчет ее внешнего вида – она потерпит ради дела.

– Что за газета? Толстая какая, – спросила она, выкладывая в холодильник продукты.

– «Преступление и наказание», еженедельник. О Легостаеве тут ничего, зато подробно – обо всех окрестных криминальных делах, ротозействе милиции и чудесах частного сыска. Наверняка в пору ареста твоего дяди тут и о нем была статья. Да я, пожалуй, прямо сейчас туда позвоню. По себе знаю – журналисты торчат допоздна на работе. То материалы строчат, то в Интернете засиживаются, а то от нечего делать травят с друзьями байки или какое событие отмечают.

Он набрал номер телефона, указанный в газете, и, к его радости, на том конце провода бодро откликнулся мужской голос:

– Але, вас слушают внимательно!

– Добрый вечер. Моя фамилия Колыванов. Я журналист из Москвы, хотел поговорить с кем-нибудь из отдела криминальной хроники.

– А кто нужен, парень?

Генка назвал фамилию Стромынова. Когда просматривал газету, сразу обратил внимание – самые интересные, на его взгляд, статьи подписывались именно им.

– Ну так я и есть Стромынов! Говори, что надо?

– Разговор нетелефонный, повидаться бы и поскорее. Дело срочное.

– А деньги есть? – прозвучал вдруг неожиданный вопрос.