Чтение онлайн

– Слов нет, наш человек с двумя именами был мастер попадать в беду, – заметила я.

– И это верно, – задумчиво произнёс Шерлок.

– И может, Макри был не единственным преступником, который захотел свести с ним счёты.

Мы помолчали. Нас одолевали сомнения.

– Поговори с твоим отцом, Люпен, – прошептала я. – И давайте затаимся на несколько дней.

Так и решили. Не будем больше появляться втроём в городе и в порту, пока всё не успокоится.

Мы расстались, обменявшись крепкими объятиями и договорившись встретиться, если не будет никаких особых новостей, в доме Эшкрофта в следующий четверг.

Тогда я ещё и представить себе не могла, что уже на следующий день окажусь с моим отцом в Париже.

В понедельник утром я ещё не могла знать, поговорил ли Люпен со своим отцом о продажных полицейских и передал ли Теофраст эти сведения инспектору Флебуру.

И хотя эти дела с человеком, найденным на берегу, и кражей ожерелья вроде бы завершились, мысленно я все время возвращалась к событиям последних четырёх дней.

Отец решил вернуться в город и велел приготовить ему коляску. Он хотел уехать сразу после обеда, чтобы вечером уже быть в Париже.

За два дня, проведённые у моря, он, похоже, отдохнул. Даже мама, обычно хмурая и неприветливая, казалось, стала спокойнее.

Я отправилась с мистером Нельсоном на почту по двум причинам.

Захотелось днём, при ярком солнце увидеть те улочки города, где путешествовала ночью. А кроме того, хотя ни за что не призналась бы в этом Шерлоку и Люпену, я слишком боялась идти в город одной.

– Все в порядке, мисс Ирэн? – спросил Гораций, когда мы прошли половину пути. – До сих вы ещё не произнесли ни слова.

В самом деле, подобное молчание не в моём характере. По дороге я присматривалась ко всяким мелочам и к каждому встречному, стараясь понять, не смотрит ли он на меня как-то особенно, или, напротив, желая убедиться – и это вероятнее всего, – что опасение быть узнанной – только мой пунктик.

– Просто я плохо спала, Гораций, – ответила я.

Он бросил взгляд на редкие облака на небе.

– Плохо или всего лишь… мало?

Я посмотрела на него, стараясь понять, заметил ли он, как я убежала через окно, и не даёт ли понять, что знает об этом. Но тёмное лицо его оставалось совершенно непроницаемым. Так молча мы и дошли до почтового отделения.

А там оказалось уже довольно много народу, и нам пришлось встать в очередь.

На этот раз не было оживлённых разговоров и обменов мнениями, как в прошлую пятницу, а только обычные взаимные приветствия и пустая болтовня о неважной погоде этим странным летом. Вчерашние тучи вроде бы предвещали грозу, но её, похоже, не будет.

– Мадмуазель! – окликнул меня кто-то, и голос показался мне знакомым.

Со мной здоровался стоявший в дверях добродушный человек в форменной фуражке с кокардой – символом французской почты. Я узнала директора почты, с которым мы разговаривали в холле гостиницы «Художник».

Я ответила, и он жестом подозвал меня.

Извинившись перед мистером Нельсоном, я подошла к директору.

– Как поживаете? – поинтересовался он, пожимая мне руку. – Нужно отправить почту?

Я объяснила, что почту моих родителей отправляет мистер Нельсон, и сразу же поняла, что он позвал меня не для этого разговора.

– Да, конечно, почта!

Он прошёл к своему заваленному бумагами столу, принялся что-то искать и между тем сказал:

– Вчера вы заинтриговали меня корреспонденцией загадочного гостя из тридцать первого номера…

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить о Жаке Ламбере, который снимал этот номер в гостинице «Художник».

– Знаете, я проверил. И насколько понимаю, ваши предположения ошибочны. Он ничего не посылал в редакции газет, ни в Гавр, ни в Брест.

– Значит, он не журналист.

– Вот и я так думаю.

Я поблагодарила его за эту новость и пообещала передать её моим друзьям.

– Они не очень этому обрадуются… Но по крайне мере можно будет исключить…

– Однако новость эта не означает, что в вопросе, касающемся корреспонденции месье Ламбера, нет ничего интересного! – с довольным видом добавил директор почтового отделения.

– Вот как?

– Признаюсь вам, это исключительно интересно! Сначала я узнал, что Ламбер отправлял все свои письма только на один парижский адрес. А потом обнаружил… вот это! – и он показал небольшой конверт.

– И что же, простите, это такое?

– Безымянный конверт, на котором, тем не менее, стоит тот же парижский адрес.

– Тот, куда посылал письма Ламбер?

– Ну да! Смотрите, тут не указан отправитель, но адрес получателя тот же. Я заметил это, когда благодаря вашей подсказке просмотрел записи в регистрационном журнале. С вечера субботы конверт находился в дилижансе, который должен был отправиться в Париж… Но я забрал его и принёс сюда, дорогая мадмуазель.

Это был небольшой конверт, слишком тонкий, чтобы в нём могли поместиться какие-либо драгоценности, и пока директор почты держал его в руках, я успела прочесть адрес – рю де Мезьер, дом шесть.

– Я поспешил сообщить об этом инспектору Флебуру, и тот вскоре придёт за ним. Вдруг здесь окажется что-нибудь полезное для следствия.

Я кивнула, задумавшись.

И в то же время продолжала повторять про себя, стараясь запомнить: «Рю де Мезьер, дом шесть, рю де Мезьер, дом шесть…»

– Это и в самом деле может оказаться большой помощью с вашей стороны, месье… – поздравила я его.

– Вот и я так думаю, – улыбнулся он. – И захотел сказать вам, потому что это ведь и ваша заслуга, и ваших друзей.

Я ещё раз поблагодарила его и хотела уже попрощаться и уйти, но тут у меня возник вопрос.

– Простите, месье директор… – сказала я, снова обратившись к нему. – Любопытно вот что: если в субботу этот пакет ещё находился в дилижансе… когда же он был передан на почту?

– Я проверил и это, – ответил директор, – но ответа на этот вопрос у меня нет. Пакет должен был отправиться ещё раньше но потом почему-то задержался дольше обычного, до субботы.

Так или иначе, это уже не имело значения, важно, что у меня имелся адрес.