Чтение онлайн

Жажда грабежей привлекла вскоре новые воинственные отряды с германского берега. Новые шайки из саксонских племен, живших между Эльбой и Рейном, появились в 477 году и пробивались по полосе земли, лежащей к западу от Кента между Уилдом и морем. Нигде ландшафт страны не изменился так сильно, как здесь. Огромный пустырь из кустарников и мелколесья, известный тогда под названием Андредовой пустоши, тянулся более чем на сто миль от границ Кента до Гемпширских степей, доходя к северу почти до Темзы и оставляя лишь на юге узенькую береговую полоску. Этот берег был защищен сильной крепостью Андерида, занимавшей территорию, которая теперь называется Певенси, место будущей высадки нормандского завоевателя. Падение этой крепости в 491 году привело к возникновению королевства южных саксов. «Аэлль и Кисса осадили Андериду, — гласит безжалостная летопись завоевателей, — и истребили всех жителей, так что там не осталось ни одного бритта».

В это же время другое саксонское племя вытесняло бриттов на другом краю Кента, к северу от устья Темзы, и основывало поселение восточных саксов, как впоследствии называли воинов этого племени, в долинах Колна и Стаура. К северу от Стаура дело покорения бриттов продолжалось третьим из племен, с которым мы познакомились в их германском отечестве, народом, которому суждено было поглотить и ютов, и саксов и передать свое имя всей покоренной земле: то были англы, или англичане. Их первые высадки происходили в той области, которая отделяется от остальной Британии Wash’oм, Fens’oм и большими пространствами леса, и которая впоследствии называлась Восточной Англией; здесь победители укрепились в поселениях под названиями North Folk и South Folk, и теперь сохранившимися в названиях находящихся в этой местности графств. Этим и закончилась первая стадия покорения Британии, и к концу V века весь берег, от Wash’а до саутгемптонских вод, был в руках вторгшихся туда германских племен. Пока, однако, неприятель прошел недалеко в глубь страны, так как огромные леса и болота удерживали англов, саксов и ютов в узких границах по берегу моря. В начале VI века два племени, одержавшие главные победы над бриттами, начали новые нападения — в устьях Форта и Гумбера появились англы, а в саутгемптонских водах — саксы.

Покорение Южной Британии было совершено новым отрядом саксов, известных в древние времена под именем гевиссов и впоследствии названными вестсаксами. Они высадились к западу от полоски берега, завоеванной отрядами Аэлля, и двигались под предводительством Кердика и Кинрика от саутгемптонских вод до большой равнины, в которой находилась такая крупная приманка, как Винчестер. Пять тысяч бриттов пали в сражении, открывшем страну вторгшемуся врагу, а в 519 году другая победа, при Чарфорде, увенчала голову Кердика западносаксонской короной. Сохранилось очень мало подробностей об этих сражениях, нам неизвестны также и обстоятельства, внезапно затормозившие дальнейшее движение саксов, однако достоверно известно, что в 520 году бритты одержали победу над западными саксами при Маунт-Бедоне и тем самым на целых 30 лет задержали движение неприятеля.

Вероятно, пояс лесов, находившихся между Дорсетом и долиной Темзы, сильно затруднял наступление; так или иначе, известно, что Кинрик, унаследовавший после смерти Кердика саксонскую королевскую корону, возобновил вторжение лишь в 552 году. Взятие горной крепости Старого Сарума открыло нападающим Уилтширские равнины, откуда они двинулись к северу и, одержав новую победу при Барбери Хилле, окончательно завоевали равнины Мальборо. Из этой пустынной местности западные саксы повернули на восток, в богатые долины современного Беркшира и, выиграв сражение при Уимблдоне, присоединили весь нынешний Сэррей к своим владениям; поход их короля Кутвульфа сделал их властелинами области, состоящей из теперешних Оксфордского и Бекингэмского графств, а еще несколько лет спустя саксы ринулись на богатую добычу по реке Северн. Глостер, Сайсистер и Бат, города, объединившиеся под предводительством британских королей для сопротивления этому нашествию, стали в 577 году, после победы при Дургаме, добычей саксов, и линия великой западной реки лежала перед завоевателями открытой.

При новом короле Кевлине западные саксы проникли к границе Честера, и город Урикониум погиб в пламени. Британский поэт жалобно пел предсмертную песню Урикониума, «белокаменного города, сверкавшего между зелеными лесами», города, хоромы правителя которого «остались без очага, без света, без песен», города, «мертвая тишина которого теперь нарушается лишь клекотом орла, напившегося крови из сердца прекрасного Киндейлена». Набег, однако, был отбит, и этот удар оказался роковым для власти Уэссекса: хотя в конце концов западные саксы и стали властителями над всеми народами Британии, но тогда их час еще не пробил, и в течение целого столетия верховенство оставалось в руках другого племени, к истории которого мы теперь и обратимся.

Реки служили естественными путями, по которым северные пираты пробирались к центру Европы. В Британии Лондонская крепость преградила им доступ к устью Темзы и заставила их для достижения ее верховьев двигаться по южному берегу острова и степям Уилтшира. Но реки, впадающие в Гумбер, вели, как большие дороги, в самое сердце Британии, и этими путями большая часть неприятелей и стала проникать внутрь острова. Новые враги, подобно завоевателям Восточной Англии, происходили от английского племени, жившего в Шлезвиге. Так как эта гроза настигла равнины Линкольншира, расположенные к югу от Гумбера, то и завоеватели, поселившиеся в опустошенной стране, стали называться «Lindiswara» (Линдисвар), или «жителями Линдума».

Часть воинов, вошедших в Гумбер, повернула к югу через Элметский лес, покрывавший всю местность вокруг Лидса, и направилась по течению Трента. По занятому ими месту между Трентом и Гумбером они стали известны под именем Southumbrians («южноумбрийцы»). Другая часть, следуя по Соару, достигла Лейстера и стала известна под именем «средних англов» (Middle English). Истоки Трента заселили отряды, двинувшиеся дальше к западу и расположившиеся вокруг Личфильда и Рейтона. Впоследствии эта страна, пограничная между англами и бриттами — «марка» — стала называться Мерсией, а ее жители — мерсийцами, т.е. людьми границы.

Нам очень мало известно о покорении Средней Британии и немногим более — о покорении Северной. При владычестве Рима центром политического значения в Британии была обширная область, расположенная между Гумбером и Фортом. Йорк считался столицей острова и служил местопребыванием римского префекта, а военные силы были расположены вдоль римской стены.

Тогда признаки богатства и благосостояния жителей повсюду бросались в глаза. Города вырастали под защитой римских легионов. Долина Узы и отдаленные плоскогорья Твида были усеяны богатыми усадьбами британских землевладельцев; повсюду пастухи безбоязненно пасли свои стада. Теперь эта область подверглась одновременному вторжению и с севера, и с юга. Часть неприятельских сил направилась через Гумбер в Йоркские равнины и основала там королевство, известное под названием Дейра, растянувшееся по болотистой местности Гольдернесса и меловым плоскогорьям к востоку от Йорка. Этим, однако, дело не кончилось, и жители нового королевства после борьбы, о которой мы ничего не знаем, вскоре превратили в пепел Йорк и предали огню и мечу всю местность в долине Узы. Тем временем пираты появились также в Форте и пробрались вдоль Твида. Прибывший с пятьюдесятью лодками Ида основал королевство Берниция, построил столицу на скале Бамборо и двинулся дальше, везде встречая упорное сопротивление, послужившее сюжетом для английских саг. Последовавшая затем борьба между королевствами Дейра и Берниция за верховенство на севере окончилась их объединением под властью короля Берниции Этельрика, и из этого союза образовалось новое королевство — Нортумбрия. Так Британия была окончательно превращена в Англию.

Понятна жадность, с которой мы хватаемся за всякую возможность узнать что либо о судьбе наших предков, но тщетно прислушивались бы мы с этой целью к монотонным жалобам Гильды Премудрого, единственного писателя, оставленного британцами. Гильда был современником и очевидцем вторжения пиратских орд, ему мы обязаны сведениями о завоевании Кента, но он решительно умолчал обо всем, что касается образа жизни английских завоевателей. Вообще обо всем, что делалось по ту сторону границы Новой Англии, выросшей вдоль южных берегов Британии, Гильда упоминал лишь мельком; по всей вероятности, он сам имел лишь слабое понятие о разрушенных укреплениях, об алтарях, оскверненных языческими нечестивцами.

Его молчание и неведение очень характерны для того времени: ни одна британская голова ни разу не склонилась добровольно перед завоевателями, и не нашлось ни одного британского пера, которое описало бы покорение своего народа. Целое столетие после вторжения англов бритты все еще называли их не иначе как «варварами», «волками», «собаками», «щенками из конуры варваров», «племенем, ненавистным богу и людям». Их победы казались британцам победами злых духов, карой божественного правосудия за какой-то грех всего народа. Их опустошения, как бы ни были они ужасны, рассматривались как явление преходящее, и британцы твердо верили в исполнение предсказания, гласившего, что в следующем веке власть пришельцев будет низвергнута. Не было речи не только о подчинении, но даже и о сношениях с пришельцами, и вот почему Гильда ни единым словом не упомянул ни об их судьбе, ни об их предводителях.

Несмотря на это молчание, мы все же кое-что знаем об устройстве английского общества в завоеванной стране. Нельзя не обратить внимания на то, что завоеватели Британии представляли собой единственную чисто германскую народность, осевшую на развалинах Рима. В других странах, — в Испании, Галлии, Италии, хотя победители были также германцами, но религия, общественная жизнь, административное устройство — все осталось по-прежнему римским; в Британии же Рим сделался каким-то смутным преданием о прошлом. Вся организация правительства и общества исчезла вместе с народом, которому она принадлежала. Мозаики и монеты, которые мы находим в недрах наших полей, принадлежали не нашим английским предкам, а римскому миру, стертому с острова их мечами. Законы этого исчезнувшего мира, его литература, обычаи, верования ушли вместе с ним. Новая Англия была языческой страной, и культ Одина и Тора восторжествовал в ней над религией Христа.