Чтение онлайн

Как ни безуспешны были усилия церкви в преследовании, они привели к тому, что возбудили среди лоллардов крайний фанатизм. Сильнейшие их выпады задевали богатство и суетность крупных церковников. В петиции, представленной парламенту в 1395 году, они с указаниями на богатство духовенства соединяли отрицание пресуществления, священства, богомолья и почитания икон, а также требование, характеризующее странное смешение мнений, сталкивавшихся в новом движении, — чтобы война была объявлена делом нехристианским и чтобы промыслы, противоречащие апостольской бедности, вроде мастеров золотых дел или оружейных, были изгнаны из королевства. Они утверждали, — и замечательно, что один из парламентов следующего царствования принял это утверждение, — что, если бы излишки доходов церкви были употреблены на общеполезные цели, то король мог бы содержать на них пятнадцать графов, 1500 рыцарей и 6 тысяч оруженосцев, кроме сотни богаделен для призрения бедных.

Бедствия землевладельцев, общее расстройство деревенского быта, где шайки грабителей явно издевались над законом, паника, охватывавшая церковь и общество в целом, по мере того как планы лоллардов получали все более смелый и боевой характер, — все это еще более обостряло народное недовольство вялым и безуспешным ходом войны. Соединение флотов Франции и Испании сделало их хозяевами морей; остававшиеся еще за англичанами части Гиени были во власти союзников, а союз с Шотландией открывал французам северную границу самой Англии.

Высадка французского войска в Форте вызвала отчаянные усилия всей Англии, и ее многочисленная и хорошо снаряженная армия дошла до самого Эдинбурга, тщетно пытаясь принудить неприятеля к битве. Более тяжелым ударом было покорение французами Гента и утрата последнего рынка английской торговли; между тем, средства, которые следовало бы употребить на его спасение и на защиту берегов Англии от грозившего ей вторжения, были растрачены Джоном Гентским на испанской границе в погоне за призрачной короной, которой он требовал от имени своей жены, дочери короля Педро Жестокого. Этот замысел свидетельствовал о том, что герцог отказался от мысли руководить делами Англии. После подавления восстания во главе Королевского совета стали Роберт де Вер и Михаил де ла Поль, граф Суффолк, постоянной целью которых было лишение герцога Ланкастерского власти.

Но удаление Джона Гентского только позволило выдвинуться вперед его брату, герцогу Глостеру и его сыну и графу Дерби, а между тем вялое ведение войны, расточительность двора и больше всего очевидное стремление короля освободиться от контроля парламента вызвали отчуждение Нижней палаты. Парламент обвинил Суффолка в подкупе и назначил на год комиссию регентства, которой руководил Глостер. Попытка молодого короля отменить эти меры после закрытия сессии была расстроена появлением Глостера и его вооруженных друзей; в «Беспощадном парламенте» 1388 года. Суффолк и его сторонники были приговорены за государственную измену к изгнанию или смерти; пятеро судей, объявивших комиссию незаконной, подверглись изгнанию, а четверо чинов королевского двора были отправлены на плаху. Но едва прошел год, как Ричард нашел в себе достаточно сил, чтобы одним словом низвергнуть правительство, против которого он так безуспешно боролся раньше. Войдя в Совет, он вдруг попросил дядю сказать, сколько ему, королю, лет. «Вашему величеству, — отвечал Глостер, — идет двадцать четвертый год». «В таком случае, я достаточно стар, чтобы руководить своими делами, — холодно сказал Ричард II. — Я был под опекой дольше любого сироты в моем королевстве. Благодарю вас, лорды, за вашу прежнюю службу, но больше я в вас не нуждаюсь».

Рис. Ричард II.

В течение восьми лет (1389—1397) король с чрезвычайным благоразумием и большой удачей пользовался властью, перешедшей, таким образом, спокойно в его руки. С одной стороны, его мирная политика нашла себе выражение в переговорах с Францией, которые привели к перемирию, возобновлявшемуся год за годом, пока в 1397 году оно не было продолжено на четыре года, а последующее соглашение насчет брака его с Изабеллой, дочерью Карла VI, удлинило этот период спокойствия до 24 лет. С другой стороны, он выразил намерение управлять в согласии с парламентом, подчинился его контролю и советовался с ним обо всех важных делах. Короткий поход умиротворил Ирландию, а начавшиеся в отсутствие короля волнения лоллардов прекратились с его возвращением.

Но блестящие таланты, которые Ричард II разделял с прочими Плантагенетами, совмещались в нем со страшным непостоянством, безумной гордостью и жаждой неограниченной власти. Во главе оппозиции остался дядя короля, герцог Глостер; между тем Ричард II обеспечил себе дружбу Джона Гентского и его сына Генриха, графа Дерби. Поспешность, с которой Ричард II ухватился за возможность возобновить спор, показывает, как настойчиво хранил он в душе планы мщения в течение многих лет, прошедших со времени бегства Суффолка. Герцог Глостер и графы Эрендел и Уорвик были арестованы по обвинению в заговоре. Орудием для сокрушения противников Ричарда II послужил парламент, заполненный его приверженцами. Прощение, дарованное девять лет назад, было отнято, комиссия регентства объявлена незаконной, а ее учредители обвинены в измене. Удар был нанесен без всякой жалости. Герцога избавила от суда внезапная смерть в тюрьме Кале; его главный сторонник, Эрендел, архиепископ Кентерберийский, был обвинен и изгнан, а вельможи его партии осуждены на смерть и заточение. Меры, предпринятые в парламенте следующего (1398) года, показывают, что кроме планов мщения Ричард II руководствовался еще определенной мыслью об установлении неограниченной власти. Постановления парламента 1388 года были объявлены не имеющими силы, а дарованные королю пожизненно пошлины с шерсти и кож избавили его от парламентского контроля.

Следующий шаг освободил его от самого парламента. Последний назначил комитет из 12 пэров и шести коммонеров с правом продолжать заседание и после его роспуска рассматривать и решать все дела и вопросы, которые будут подняты в присутствии короля, со всеми вытекающими последствиями. Ричард II хотел этим постоянным комитетом заменить создавшее его учреждение: он тотчас стал пользоваться им для решения дел и проведения своей воли и вынудил всех вассалов короны принести присягу в том, что они признают силу его актов и выступают против всякой попытки изменить или отменить их. Имея в своем распоряжении такое оружие, король был полновластен, и с появлением этого полновластия характер его царствования вдруг изменился. Система принудительных займов, продажа прощений сторонникам Глостера, объявление вне закона сразу семи графств под предлогом, что они поддерживали его противников и должны купить себе прощение, безрассудное вмешательство в течение правосудия возбудили новую волну общественного и политического недовольства, грозившего самому существованию короны.

Как хорошим, так и плохим правлением Ричард II успел одинаково вооружить против себя все классы общества. Вельмож он раздражал своей мирной политикой, землевладельцев — отказом в утверждении безумных мер, предназначавшихся для устрашения рабочих, торговый класс — незаконными вымогательствами, а церковь равнодушием к преследованию лоллардов. Последним Ричард II тоже не симпатизировал и как людей, опасных для общества, держал в страхе. Но чиновники короля выказывали мало усердия в деле ареста и наказания проповедников ереси. Лолларды нашли себе покровителей в самых стенах дворца; благодаря поддержке первой жены Ричарда II, Анны Богемской, сочинения и «Библия» Уиклифа попали на ее родину и там положили начало замечательному движению, первыми руководителями которого явились Ян Гус и Иероним Пражский.

В сущности, Ричард II в своем королевстве почти не имел союзников, но даже и этой накопившейся против него ненависти едва ли удалось бы низвергнуть его, если бы не один поступок, внушенный ему завистью и произволом, который поставил во главе народного недовольства ловкого и беззастенчивого вождя. Генрих (граф Дерби и герцог Герфорд), старший сын Джона Гентского, в смутах начала царствования выступавший против короля, усердно поддерживал его потом в мерах против Глостера. Но как только они увенчались успехом, Ричард II с новыми силами выступил против более опасного Ланкастерского дома и, воспользовавшись ссорой между герцогами Герфордом и Норфолком, обвинявшими друг друга в измене, изгнал их обоих из королевства. За изгнанием скоро последовала отмена данного Генриху разрешения принять наследство по смерти Джона Гентского, и король сам захватил владение Ланкастеров. Доведя таким образом Генриха до отчаяния, Ричард II переправился в Ирландию с целью закончить начатое им дело завоевания и организации.

В это время архиепископ Эрендел, тоже находившийся в изгнании, побудил герцога воспользоваться отсутствием короля для возвращения себе прав. Обманув бдительность французского двора, при котором он искал убежище, Генрих с горсточкой людей высадился на берегу Йоркшира, где к нему тотчас присоединились графы Нортумберленд и Уэстморленд, главы знатных фамилий Перси и Невиллей, и с армией, выросшей по мере движения, он торжественно вступил в Лондон. Герцог Йорк, которого король оставил регентом, покорился, его войска пристали к Генриху, и когда Ричард II высадился в гавани Милфорда, то нашел королевство утраченным. Армия его после высадки разорялась, и всеми покинутый король переодетым бежал в Северный Уэльс, где нашел и второе войско, собранное ему в помощь графом Солсбери, уже распущенным. Приглашенный герцогом Ланкастером на совещание во Флинте, он был окружен войсками мятежников.

«Меня обманули, воскликнул он, когда с горы перед ним открылся вид на врагов, — в долине знамена и значки!» Но отступать было слишком поздно. Ричарда II схватили и привели к кузену. «Я пришел раньше времени, сказал Ланкастер, — но я вам объясню причину. Ваш народ, государь, жалуется на то, что в течение двадцати лет вы управляли им сурово; поэтому, если Богу так угодно, я помогу вам управлять им лучше». «Любезный кузен, — отвечал король, — если вам так угодно, то и я на это согласен». Но замыслы Генриха шли гораздо дальше участия в управлении королевством. Парламент, собравшийся в 1399 году в Вестминстерском зале, встретил криками одобрения грамоту, в которой Ричард II отказывался от престола ввиду того, что он не способен к управлению и по своим великим проступкам заслуживает низложения.