Чтение онлайн

В интервью перед выходом фильма в феврале 2002 года Бритни утверждала, что между ней и Люси нет ничего общего:

– Мы с ней совсем разные. Мне кажется, она перфекционистка, всё должно быть идеально, и так, как она задумала. Пожалуй, я чуть более… легкомысленная.

Её спросили, понимает ли она свою ответственность как ролевой модели. Теперь этот вопрос стал особенно неудобным, но она дипломатично ответила:

– Если дети увлечены, прекрасно, что они видят во мне пример, но в то же время родителям стоит им объяснить, что когда я на сцене или в клипе, это не настоящая я.

Бритни всё больше хотела сойти с пьедестала и снять прилагающийся нимб; она не понимала, почему вдруг оказалась предводителем толпы знаменитостей, вознёсшихся на волне её славы.

«Перекрёстки» ждал умеренный успех. Самый честный обзор написала Энн Хомадей в «Вашингтон Пост»: «В плане актёрского мастерства сможет ли Бритни сыграть по-взрослому? Вряд ли, хотя нельзя сказать, что она хочет прыгнуть выше головы… она ведёт себя если не достойно, то как минимум не позорно. Но давайте взглянем правде в глаза: она – не Стрейзанд».

Другие критики обрушились на фильм за «бесстыдные рекламные вставки»: персонажи пьют пепси и разглядывают в упор полароидные снимки. Так же фильм готовил площадку для её нового альбома, «Britney», и вовсю пиарил сингл «I’m A Girl, Not Yet A Woman». Ну и как можно было не показать Бритни в розовом лифчике и трусиках? По крайней мере в этот раз она могла с полным правом заявить, что играла роль.

«Перекрёстки», распространяемые студией «Парамаунт», принесли нормальную прибыль. С производственным бюджетом в 12 миллионов фунтов они собрали в мировом прокате 61 миллион долларов. Как кинодебют поп-звезды Бритни заняла по кассе тринадцатое место. Не в одной лиге титанов с Уитни Хьюстон («Телохранитель») и Эминемом («8 Миля»), но вполне пристойный результат. Грустно говорить, но ещё она получила «Золотую клюкву 2003» за худший фильм года и худшую песню к фильму.

Киносценаристка Шонда Раймс на этом фильме тоже поднялась. Её пригласили автором и исполнительным продюсером в сериалы Эй-Би-Си «Анатомия страсти», а потом «Частная практика».

* * *

Бритни взяла и заявила всему свету, что она – рабыня. Не в пространной речи, а в тексте её самого эротического хита, «I’m A Slave 4 U», который «NME» описал как «фанк, каким его задумывал Господь: гипнотический, настойчивый, таинственный, с намёком». Эта песня провозглашала её совершеннолетие.

Неизвестно, взяли ли авторы Фаррел Уильямс и Чед Хьюго в работу её наброски, но по крайней мере в двух строках произведения искусства проступает жизнь. В первом куплете она поёт: «Вы все смотрите на меня, будто я – маленькая девочка. Как по-вашему, когда настанет пора мне войти в этот мир?»

На вопрос о смысле этой песни Бритни якобы ответила:

– Речь идёт о том, что я хочу выйти и забыть, кто я такая… Примерно так всё и обстоит.

Это совпало с её попыткой передать родителям и менеджерам личное сообщение: дайте уже передохнуть. Они контролировали многие стороны её жизни, вплоть до того, с кем она общается. Линни особо переживала, что дочь может попасть под дурное влияние техников и танцоров. Её беспокоили те, кто пригоршнями жрал наркотики и тусовался под травой и экстази. Она боялась, что Бритни не устоит против соблазна. Действительно, сторонним наблюдателям казалось, что за близким окружением Бритни нужен глаз да глаз. Даже без недреманного взгляда родителей и менеджеров слава сгоняла толпы доброхотов к её дверям.

В 2004 году, в интервью журналу «Севентин» она расскажет об этих ограничениях: «Родителям надо выпустить вас на волю и дать наделать ошибок, потому что только так можно разобраться, кто ты такой. Нельзя жить в тюрьме».

Все ошибки придут в своё время. Становится очевидно, что Бритни не может больше терпеть ту роль, что ей навязали. Слава меняла её. Всё чаще раздавалась её главная жалоба, громкий крик: «Я хочу заниматься тем же, чем все нормальные люди!»

Источник, близкий к Бритни, рассказывает:

– Она – прирождённый исполнитель, и в большой мере сама хотела такой жизни, но всё-таки взбунтовалась против неё. Оказалось, что она не справляется с ролью такой крупной звезды. Когда у Бритни появился первый миллион на счете, она воскликнула: «О Господи!» Ей радостно было осознавать, что теперь она способна позаботиться о семье. Обо всём остальном она тогда не подумала, и теперь ощутила, что ситуация вышла из-под контроля».

Роберт Бейкер вспоминает свои разговоры с Бритни. Он всегда знал, что она руководствуется благими намерениями, даже когда голова от давления идёт кругом:

– Она решила, что должна обеспечить финансовое благополучие всем членам семьи: такую цель она поставила перед собой. В остальном она мало что соображала, – рассказывает он.

Исполнительница не забывала питать противоречия и устраивать провокации для привлечения внимания: сперва питон на шее на MTV Awards 2001, где она пела «I’m A Slave 4 U», потом «поцелуй» с Мадонной на MTV Awards 2003.

Фаллический символ и имитация лесбиянства к 2003 году уже навевали скуку; от того, что 21-летняя девушка целуется по-французски с 45-летней женщиной, удовольствие получили только сами Бритни с Мадонной.

В интервью журналу «Аут» Мадонна рассказывала, как описала эту ситуацию дочери: «Я – мама-звезда, а она – ребёнок-звезда. Я целую её, чтобы передать ей свою энергию».

Шок, трепет и конфликт впитывались в Бритни как рефлексы, а в «исполнении» она обретала некую индивидуальность. Встав на этот путь в шестнадцать лет, она окончательно превратилась в звезду. Теперь в этой единственно возможной шкуре она чувствовала себя одновременно уютно и неуютно. Себя она видела только в восприятии других, и ей помогали модельеры, гримёры и стилисты, создавая внешность на миллион долларов.

Бритни черпала цели и одобрение из новой личности, такой же странной, как и её поступки. Возьмите застенчивую девушку с низкой самооценкой, обращайтесь с ней как со звездой, и она с радостью отбросит свою прежнюю суть и влезет в новый, блестящий костюм, который ей бесплатно предлагает слава. За этим пьянящим обещанием кроется продвижение ложной сущности, но Бритни слишком далеко зашла по этому пути, чтобы вернуться к истокам. Как выяснилось, слава – не грудной имплант.

Ещё с детства она всегда слушалась взрослых, так что взять и бросить всё она не могла. Уступчивая натура Бритни гарантировала, что она не выйдет из игры. В душе она ещё не способна была решиться на конфликт с начальством. Повиновение и уважение были у неё в крови, а теперь на ней повисла ответственность за ожидания всего мира.

Роберт Бейкер говорит:

– Она устала изображать ту, кем все хотели её видеть. Всё зависело от неё. Она одна за всех забивала мяч в ворота. Но в глубине души спрашивала себя: «Что же я представляю собой?»

И приходила к выводу, что за пределами сцены и внимания толком не знает, что делать. Цитируя Питера Селлерса, Бритни стала звездой, заявляющей: «Я не знаю, кто или что я такое». Человек за маской потерял устойчивость. Вряд ли Бритни на сознательном уровне так разбиралась в проблеме. Она жила под громадным давлением, какое не может вынести ни одна девушка.