Чтение онлайн

Если детство Бритни представляло собой беспорядочный хаос, то здесь хаос вышел на принципиально новый уровень. Обычно их берегли от взгляда общественности и защищали как могли, но непредсказуемый характер их общения с родителями, повышеная тревожность собственной матери и отлучение от жизненно важной материнской любви в таком раннем возрасте, без сомнения, ещё дадут о себе знать.

Тем временем задачей Бритни было подтвердить свою состоятельность как матери – и доказать суду, что, вопреки распространённому мнению, она не принимает наркотики.

В конце концов увидев последний шанс в случайных проверках на наркотики, Бритни начала регулярно сдавать мочу на выборочные тесты. Она должна была являться в центр дважды в неделю; её предупреждали по телефону, и она должна была предоставить образец в течение шести часов.

Результаты не сообщались, но компетентный источник, близкий к Бритни, говорит:

– Её поведение изменилось от «А какого х…я?» на «Ну ладно, пускай смотрят». Она гуляла по тусовкам, как и прежде, и всегда сдавала образцы мочи, и результаты всё время были отрицательными, отрицательными, отрицательными.

Понятно, что под прицелом внимания властей и градом голословных обвинений Бритни чувствовала себя обложенной со всех сторон жертвой. В ту пору она пользовалась услугами адвокатской конторы «Троп и Троп», и те решили, что надо что-то предпринять для защиты интересов клиентки.

Именно адвокаты Бритни обратились за экспертизой в компанию под названием «Служба контроля за семейным попечением», которая, согласно их сайту, «словно маяк в мрачной обстановке» стремится защитить и родителей, и ребёнка на «минном поле опасных обвинений».

На самом деле, именно куча обвинений привела судью к решению, что свидания Бритни с детьми должны проходить под присмотром. Так что в придачу к инструктору по родительским обязанностям суд назначил ещё и надзирателя. Но «Троп и Троп» не хотели, чтобы его выбирал суд, так что взяли ситуацию под свой контроль.

Источник-юрист, участвовавший в процессе, рассказывает:

– Пускай решение о надзоре принял суд, но складывалось ощущение, что Бритни нужен тот, кто будет защищать её от недобросовестных обвинений. Так что надзиратель передавал сведения суду и параллельно обеспечивал защиту Бритни. Её обвиняли не только в том, что она плохая мать, но и в небрежении детьми, а это в глазах многих выходит за рамки. Надзиратель был необходим, чтобы в этом хаосе дать ясную и подлинную картину происходящего.

Сомнительно, что Бритни видела всё именно так. Она и в лучшие моменты со скрипом воспринимала чужое мнение и постоянно восставала против указаний в любой форме. Действительно, для того, кто всю жизнь прожил в эпицентре внимания, ощущение вторжения во время свиданий с любимыми детьми должно быть весьма болезненным. Невозможно отмахнуться от того, что во всякий миг рядом с матерью в её же доме находится безмолвный надзиратель. Невозможно убежать от глаз, следящих за Бритни, и такое положение дел сохранится с октября 2007-го по январь 2008 года.

Источник рассказывает:

– Можете себе представить, как тяжело взять себя в руки и расслабиться, когда за твоим общением с детьми и выполнением материнских обязанностей всё время следит острый глаз надзирателя, который говорит: «Представьте, что меня здесь нет», но не упускает ни единой черты, ни жеста, ни нюанса? Неважно, что Бритни старалась изо всех сил. Ей казалось, всё, что она делает, и всё, что говорит, интерпретируют и докладывают начальству.

Конечно, «Служба контроля» опровергнет, что всё делалось не ради Бритни Спирс, а в интересах детей. Но на собственном сайте компании чётко сказано: «мы наблюдаем и замечаем всё, что делается и говорится».

В отличие от инструктора по родительским обязанностям, надзиратель не помогает и не даёт советов. Если бы Бритни обратилась к нему за помощью, он бы отказал. Если бы попросила совета, он бы ответил молчанием. Но всё было бы отмечено. В человеческой природе заложено, что в присутствии незнакомца наше поведение меняется, особенно если он за нами наблюдает. Давление казалось Бритни невыносимым, хотя и было неизбежным.

Источник говорит:

– Это был не помощник, не няня, не инструктор. Просто неуютное, навязчивое присутствие, пока Бритни не приведёт дела в порядок.

Теперь за Бритни наблюдали, когда она выходила из дома (папарацци), и наблюдали в доме (надзиратель). И там, и там до такого плачевного положения довела она сама.

Если в такой ситуации и было что-то благоприятное, то вот что: надзиратель обладал полномочиями прекратить визит при подозрении, что Бритни находится под воздействием наркотиков или алкоголя, или даже открыто демонстрирует злость.

Как говорит источник, к чести Бритни, ни единое посещение не было прекращено досрочно. Отчёты надзирателя об этих чрезвычайно важных встречах с детьми оставались закрытыми, доступ к ним имели только обе команды адвокатов и судья. Но главная цель этой меры была очевидна и направлена на Бритни: вне зависимости от истории детства, славы, проблем и привилегий, настала пора взять себя в руки и в новом, 2008 году, проявить чувство ответственности.

Источник-юрист говорит:

– Дошло до точки, когда её роль звезды потеряла значение по сравнению с ролью матери.

* * *

Линни Спирс была в Кентвуде, когда раздался звонок, которого она ждала с октября 2007 года. Алли Симс сообщила ей, что Бритни готова помириться с ней. Она тут же села в самолёт до Лос-Анджелеса, и дома в Малибу мать и дочь помирились, рыдая, в присутствии Сэма, Алли и новой ассистентки. Как сказано в мемуарах Линни, они «просто вцепились друг в друга, и долго не выпускали».

Из книги Линни и последующих событий однозначно видно, как она рассердилась, что этим трогательным воссоединением она обязана Сэму Латфи. Они друг друга открыто не любили, и Линни писала, что степень его контроля над дочерью просто потрясает. Действительно, Сэм не особо скрывал, что к нему прислушиваются многие люди: адвокаты, охранники и папарацци.

Если воспринимать его как доверенное лицо одной из самых знаменитых поп-звёзд, понятно, откуда бралось его влияние. Сэм в профессиональном плане был единственным, кого слушала Бритни, и он помогал организовывать буквально всё, даже примирение с матерью. Он был для неё опорой, и это неизбежно давало ему власть, но Линни и Джейми Спирс смотрели на его положение со стиснутыми зубами.

Линни называла его «Генерал», и мало кто не согласился бы с ней, потому что этот самозванный защитник Бритни был единственным связующим звеном с ней. Может, именно это обстоятельство по-настоящему мучало Линни после долгой ссоры? Главный вопрос, который будет занимать теперь семью Спирсов: как можно восстановить связь с дочерью, если Сэм так глубоко окопался в её жизни, что даже спит у неё дома? В их голове долго роились подозрения, и поскольку Бритни показала свою неспособность к адекватным суждениям, они переживали, до какой степени она подчиняется советам Сэма. Не играло роли, были ли его намерения хорошими или плохими, уже один способ его проникновения в мир Бритни вызывал закономерную тревогу. Она знала его меньше четырёх месяцев, а он уже стал её главным советником, гуру и наперсником. Все совладельцы Корпорации Бритни в ужасе смотрели на фигуру за спиной генерального директора; картина как из «Знакомьтесь, Джо Блэк», только без мистики.