Чтение онлайн

Артиллеристы мужественно встретили врага.

Они подбили и уничтожили 15 танков и самоходок, 18 пушек и до 500 солдат и офицеров противника». Как указывается в политдонесении, все воины дивизиона дрались стойко и бесстрашно.

Особенно отличились командир батареи Жаров, командиры экипажей Сулин, Пик, Бакланов и другие.

Однажды во Львове в Доме офицеров я встретился с Пантелеймоном Баклановым. На груди ветерана — два ордена. Орденом Отечественной войны II степени Бакланов награжден за храбрость, проявленную в бою у Белого Камня. Все участники этого боя отмечены орденами и медалями. В составе дивизиона Пантелеймон Игнатович форсировал Вислу, Одер, Шпрее. В одном из боев был тяжело ранен. Лечился в госпитале во Львове. С тех пор живет здесь, около двадцати лет работает на головном предприятии кондитерской фирмы «Светоч». Он ударник коммунистического труда.

Во Львове живет и трудится наш однополчанин командир экипажа самоходки, который храбро дрался при разгроме гитлеровцев в бродовском котле, Иван Емельянович Суховей. Отличившийся в бою под Белым Камнем командир самоходки Евгений Владимирович Пик служит в рядах Советской Армии.

В семейном альбоме Пантелеймона Игнатовича Бакланова хранится много фотографий фронтовиков-однополчан. На одном из снимков — экипаж самоходки Михаила Бобошко. На обратной стороне слова: «Взгляни, мой фронтовой друг, на это фото и вспомни 20 июля 1944 года, когда мы на Буге, у Белого Камня сдерживали натиск превосходящих сил врага, сражались, не щадя своей крови, стояли насмерть».

С честью выдержали воины 16-й самоходно-артиллерийской бригады тот памятный поединок у Белого Камня.

П. А. Кондыра

У бойцов 12-й гвардейской танковой бригады и автоматчиков-десантников привал. Вчера с утра и до позднего вечера они дрались в районе села Елиховичи с контратакующими танками противника. Сдержали их натиск. А когда наступили сумерки, совершив марш, гвардейцы вышли на восточную окраину Золочева, где и остановились.

Комбриг и начальник штаба колдуют над картой. Близ Золочева — Хильчицы. Рвавшиеся из котла гитлеровцы ударили бронированным кулаком в направлении Хильчиц. Захватили село. Фашистам оставалось пройти около десяти километров, чтобы соединиться со своими войсками, идущими навстречу. Нашим танкистам и пехотинцам нужно было закрыть эту брешь, отбросить врага.

Командиру отделения Павлу Кондыре сейчас известно лишь одно: после отдыха — марш. А с марша — в бой. Выступят они на рассвете…

Любит Павел рассветы. Но особенно запомнился ему один.

Ранним утром, только загорелась зорька, партизанский отряд, в котором он был самым юным, шел на соединение с наступающими частями Красной Армии, освободившими Правобережье Днепра, в том числе и его родное село Руликово. Сколько было радости! Он рвался в действующую армию, чтобы снова идти в наступление, громить ненавистных фашистов. Но, раненного, его отвезли в госпиталь. Как только Павел выздоровел — уехал на фронт.

…Выкурив самокрутку, сержант Кондыра подошел к отдыхающим товарищам. Вот, раскинув руки, лежит рядовой Гаврилюк — первый номер пулеметного расчета, бесстрашный, отважный боец, а в минуты отдыха — балагур и весельчак. На боевом счету у пулеметчика — больше сотни убитых фашистских солдат и офицеров.

Рядом с Гаврилюком, укрывшись плащ-палаткой, дремлет рядовой Доля. Всего в отделении девять человек. Среди них — русские, украинцы, узбеки, армяне. Дружная боевая семья, крепость которой была не раз проверена в боях.

— Не спится? — спросил сержанта лейтенант Арженков, командир танкового взвода, на машинах которого размещались автоматчики Кон- дыры.

— Привычка такая — вставать с зорькой, — отшутился Кондыра. — Да, видно, скоро в бой.

— По машинам! — скомандовал лейтенант.

Сержант Кондыра на броне танка. С правой стороны расположились автоматчики Догляр, Марицов, Очилов, Нурманов и Гаврилюк со своим пулеметом. Остальные пристроились у левой части башни. «Тридцатьчетверка» круто развернулась и устремилась за машиной командира взвода.

Перед Хильчицами танки развернулись в боевую линию.

— Спешиться, — приказал Кондыра отделению и первым соскочил на землю.

С противоположной стороны села находились танки противника.

Боевые машины, обрушивая на врага сильный огонь из пушек и пулеметов, двигались вперед.

Бойцы отделения Кондыры шли за танками.

Перед Хильчицами танковая бригада перешла к обороне, так как столкнуть гитлеровцев сразу с позиции не удалось, а на помощь им подходили новые силы.

Автоматчики и танкисты оседлали шоссейную дорогу на Золочев, по которой фашисты намеревались прорваться из окружения.

Отбита четвертая атака врага. Пыль и дым затянули поле, окраину села. Били наши дальнобойные орудия, им отвечали немецкие. Земля содрогалась от разрывов снарядов. За лесом полыхал пожар. Горели многие строения в Хильчицах. На дороге, в канавах стояли разбитые фашистские танки, автомашины, орудия, лежали трупы фашистских солдат.

Северо-восточнее Хильчиц появились группы гитлеровцев.

Кондыру подозвал к себе Арженков.

— Вот что, товарищ сержант, — сказал он. — С отделением садитесь на машину младшего лейтенанта Зубко и выходите к хутору Куты. Во что бы то ни стало задержите фашистов. Не дайте им возможности обойти нас справа.

— Есть, товарищ гвардии лейтенант!

Вскоре боевая машина с десантом стремительно мчалась по полю в направлении хутора. Когда танк был почти у цели, на окраине села Хильчиц раздался выстрел. Машина сразу же остановилась, из люка повалил густой дым. Экипаж успел оставить горящую «тридцатьчетверку». Десантники соскочили на изрытую бомбами, переутюженную танками землю.

— Отделение, вперед, за мной! — крикнул Кондыра и побежал к ручью, который протекал метрах в двухстах от хутора. «Позиция удобная», — подумал он, бегло окинув взглядом русло речушки, высокие берега которой образовали нечто вроде траншеи.

По команде сержанта солдаты рассыпались цепью, занимая рубеж обороны. Рядом с Кондырой залег рядовой Гаврилюк. Впереди расстилалось поле. По нему двигались гитлеровские войска.

Фашисты и не подозревали, что у них под боком расположились отважные автоматчики, и все внимание сосредоточили на хуторе.

— Ну что, начнем? — спросил Гаврилюк.

— Не торопись. Пусть подойдут ближе.

Смельчаки подпустили врага еще на двести, сто метров…

— Огонь! — приказал Кондыра.

Три автомашины загорелись сразу, загромождая путь. Среди гитлеровцев поднялась паника. Однако, быстро оправившись, они открыли в ответ ураганный огонь и пошли в атаку.

Уже несколько часов беспрерывно строчил «максим», не смолкали автоматы. Отбита одна атака, вторая. Из леса на дорогу выходили все новые группы немцев.