Чтение онлайн

Настолько громкое заявление потрясло Гришу, он даже побледнел, утратив прежний стойкий дух. Он оперся о столешницу и инстинктивно потянулся к ингалятору. Сухая форма доклада только усиливала эффект неожиданности, но при этом полностью лишила его какого-либо эмоционального окраса. В случае Григория мысль была куда прежде чувств.

– Что вы имеете ввиду? – дрожа голосом спросил.

– В лаборатории мы нашли ножной экзо скелет. Судя по размеру, он не мог принадлежать взрослому. Этот факт стал для нас первым звоночком. Ваши документы позволили приоткрыть завесу тайны, но всё равно многое оставалось неясным. До того, как мы посетили приют Святого Норта и побеседовали с сотрудниками. Как оказалось, Нейтан из Норта отличался не дюжим интеллектом. Многие подтвердили это. Полагаю, Вы и сами могли бы согласиться с ними, – Гриша кивнул. – Мы хотели найти более веское доказательство их слов, но найти результаты всеобщего теста оказалось проблематичным. Не потому что они засекречены, а потому что их не существует. Мы думаем, что стим-тек попросту не смог проанализировать мальчика. Это всего лишь теория, на практики такого никогда не случалось. Однако она прекрасно ложится на цельную картину. Как известно, Гильмеш был помешан на способностях человеческого разума. В этом вопросе мотивы похищения Нейтана кажутся более правдоподобными. Также я и моя напарник взяли на себя ответственность и раскопали его могилу, чтобы взять прах на экспертизу.

– ВЫ, ЧТО СДЕЛАЛИ?! – крикнул Григорий, сорвавшись с места.

– Подождите. Дослушайте сначала. Установить по праху личность никак нельзя, но наш труд не был бесполезным. Экспертиза показала, что прах в могиле не принадлежит человеку. Предположительно, в урне хранилась древесная зала.

По спине аристократа пробежалась стая мурашек, ему даже поплохело. Дышать стало тяжелее, и тут ему пригодился ингалятор. Вдохнув лекарство, дыхание нормализовалось. Но разум по-прежнему дрожал.

– Вы хотите сказать… что пять лет назад я похоронил не друга, а какую-то деревяшку? Я правильно понял? – с трепетом вопрошал он.

– Да, выходит, что так.

Гриша выдохнул, и напряжение вышло вместе с этим дыханием. Эмоции заполонили его, оттенок радости медленно образовывался на его лице.

– Тогда в той лаборатории держали… Нейта? Я прав?

– Мы думаем, что так и есть, – ответил Восьмой.

– Тогда куда он делся?.. ГДЕ МОЙ БРАТ?!

– Этого мы не знаем, – вступился Тринадцатый. – Сейчас не знаем, должен заметить. Мы не уверены, сколько он там пробыл. Никаких следов, кроме тех, что упоминали, мы не нашли. Возможно, он уже мёртв. Поэтому прошу Вас не обнадёживайте себя.

– РАЗУЗНАЙТЕ ВСЁ, ЧТО ПРОИСХОДИЛО ЭТИ ПРОКЛЯТЫЕ ПЯТЬ ЛЕТ! УЗНАЙТЕ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С НЕЙТАМ!

– Вас поняли, – ответил Восьмой с тонкой улыбкой – Сейчас же приступим.

Они развернулись и покинули комнату. Тринадцатый вышел первым, а Восьмой остался. Ему уж очень хотелось сказать последние слова. На протяжении всей беседы они так и вертелись на его языке. Ложась кислотой на скулы, как после экспрессо.

– Хочу заметить, Вы шикарно выглядите.

– Благодарю. Комплимент – это всё? Или на свидание пригласите? – раздраженно добавил Кол Галланд.

– Просто стало интересно. Белый шёлк не лучший материал для такой погоды. Советую подбирать гардероб осмотрительнее, – отметил он, ухмыляясь.

– Приму к сведению, – насторожился Гриша, попятившись от его взгляда.

Тогда Гриша впервые за последние четыре года ощутил животный страх перед другим человеком. Перед силой, что имели эти бездушные серые глаза.

В этот же день, только чуть раньше, происходил другой не менее важный разговор.

– А ЗАБОТА О ТВОЁМ РЕБЕНКЕ – ЭТО НЕ ТВОЙ ДОЛГ, ФАРЛЬ! – выкрикнула она и сразу же от волнения повесила трубку.

– Ребёнка? – переспросил Фарль. – Ребёнка… РЕБЁНКА! – прогорланил так громко, что аж служанка встрепенулась.

Ной Кэмпл подскочил от новостей, покрывшись гусиной кожей. Его карие глаза забегали по залу в недоумении.

– Фарль, с Вами всё в порядке? – побеспокоилась служанка.

– Всё нормально… Нет, всё просто ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! – воскликнул, закружив ту в танце. – Вызови мне Атмос, Люба! Да побыстрее!

Так как Фарль плотно сотрудничал с семьей Бен Кильмани, то уже какое-то время ночевал в их поместье. Дел было невпроворот. Фарль как раз и занимался проработкой темы для предстоящего собрания совета. А Пьер тем временем тоже с самого утра засел в кабинете, перечитывая договор о сотрудничестве с одним заводом Кома. Ком – это морской торговый центр и главный поставщик морепродуктов во всю страну. Неудивительно, что аристократы вознамерились расширить свою зону влияния именно в этом стратегически важном городе.

– Что случилось?! – вбежал в гостиную Эдмунд.

– Чудо, Эдмунд! Чудо! – утвердил Фарль, бросившись обнимать друга. – Я стану отцом, ты представляешь?!

– Отцом?! О-о, мои поздравления! Так значит, Элизабет беременна?

– Да! – улыбка отказывалась сходить с его лица. – И я сейчас же поеду к ней. Передай, пожалуйста, Пьеру, что я отлучусь.

– Но как же подготовка к собранию? – озадачился парень.

– Мы идём по плану. Один денёк можно и отдохнуть. Всё! Я побежал, – добавил на прощание, похлопав того по плечу.

– До встречи! И передайте поклон сестре и Элизабет!

– Обязательно, Эд! Обязательно!

Сказал так, будто пропустив его просьбу мимо ушей. По крайней мере, так показалось самому Эдмунду. Но это никак его не могло его расстроить на фоне прекрасного события. За последние пять лет Фарль стал ему сродни старшему брату. Их знакомство случилось, когда ему стукнуло семнадцать. И было это во времена первых неловких шагов к союзу Ной Кэмла с Пьером. Ещё тогда прозорливый ум юноши отметил светлую натуру Фарля, а его связь с Розой лишь подкрепляла интерес. Сейчас же Эдмунду уже двадцать два, он ровесник Натали и Сатори и по совместительству их одноклассник по академии. Но в отличии от них молодой Бен Кильмани был излишне прост нравом. Душевная теплота и незатейливость определенно передались ему от матери. Людей вроде него скользкая дорожка политики никогда не прельщала. Если бы не просьба отца, он бы даже не пытался пойти по этому пути. Его больше привлекала благотворительность. Под его руководством уже было построено несколько школ, больниц и детских садов в Рабочих районах по всей стране. Эдмунд грамотно пользовался статусом рода, благодаря ему Бен Кильмани славились среди простого населения поборниками слабых и угнетенных. Именно фигура Эдмунда переманила на сторону Рестеда так много последователей. Одна только фамилия отзывалась доверием в сердцах иных.

– Отец, – обратился Эдмунд, войдя в его кабинет, – Фарль просил передать, что отлучится по делам.

Пьер отвел взгляд от кипы бумаг и навострил угольные глаза на Эда.

– Он мне ничего не сообщал. Что-то приключилось? – сын помотал головой. – Странно… Обычно Фарль трепетен в отношении работы, – задумчиво дополнил, сняв очки с серебристой оправой и помассировав переносицу.

– Элизабет беременна, – пояснил Эдмунд.

Бен Кильмани поперхнулся. Удивление отозвалось болью в голове. Мигрень уже какое-то время преследовала аристократа, но она не помешала ему воскликнуть:

– Какая РАДОСТЬ! Что ж ради этого можно и ДЕЛА БРОСИТЬ!

– Полностью поддерживаю, отец.

Крики Пьера вновь аукнулись ему стрельбой в черепе.

– Ты, как всегда, слишком официален… – на пониженных тонах продолжил. – Не скрываешь ли ты за этой манерностью свою грусть, Эд? – парень сместил брови. – Эдмунд, я всё хотел спросить тебя. Не расстроен ли ты из-за поражения на выборах? Если так, то даже не думай об этом. Ты никак нас не подвел и ничем нам не обязан.

– Я не столько расстроен из-за поражения, сколько тем, что из-за меня ваш план может не удаться, – ответил он, наконец присев. – Вы возлагали надежды на меня, а я не справился. Это лишь показывает то, что мне есть куда расти. Всё же политика мне никогда не давалась. Ты же знаешь, – отметил с легкой улыбкой.