Чтение онлайн

«Я с детства задавался вопросом устройства мира, желал его познать, – вспоминал Гильмеш. – Это было моей целью, моей идеей фикс и смыслом существования. Но в результате я встретил стену. И тогда я понял, что познание человека ограничено. Всякий раз, когда я подбирался к истине, её двери захлопывались передо мной. Ведомый голодом, я был готов перешагнуть через все этические рамки, стать настоящим монстром, лишь бы достичь своей цели. А разочарование в самом себе только подогревало чудовище внутри. Я всегда шёл до конца, плевал на жертвы, на головы, скопившейся под моими ногами. Но сейчас всё иначе. Я ощутил то, что казалось давно утратил. Сомнение. Узнав этого мальчика, я больше не хочу топтать его, разрушать, использовать. Но если я последую этому светлому духу, все те, кого я использовал… всё то, что творил… будет напрасным. Жертвы моего эгоизма будут обесценены. И даже жертва Марты будет пустой. И тогда всё равно не быть мне человеком. Получается, я в любом случае. Монстр. Мальчик, возможно, является ключом ко всему. Он вселяет в меня надежду одним своим существованием. Поэтому я и не могу поступить по-другому, не могу выбросить всё, что было ради него. Хоть и очень хочется. Чувство отцовства и гордость ученого. Никогда не думал, что эти две черты вступят в противоречие».

– Я готов на это пойти, – окончательно утвердил учёный. – Всё-таки я изначально был готов. Но тот факт, что мальчик дитя Пустоши открывает нам новые горизонты. Я попытаюсь вылечить его, хотя бы как-нибудь облегчить его страдания и продлить жизнь. Для меня это не менее важно.

– Как скажете. Я не против, мальчик то, действительно, чудесный.

Пусть Гильмеш знал Нейта совсем немного, но уже успел проникнуться им. Он увидел в юном даровании своё отражение. Такого же мальчика, ищущего ответ на вопрос, который не в состоянии задать. Такого же одинокого и непонятого.

Николай продолжил писать в своем блокноте, но это уже были на прежние сухие заметки. Спустя столько лет он принялся писать очередные дневниковые записи.

«Запись вторая: я верю, что Нейтан из Норта сможет найти ответ. Он особенный. Стим-тек это подтвердил. Компьютер был создан на основе двух людей, которые были максимально приближены к истине. И Нейт превосходит их обоих. Нет, не так. Он такой же, какими были они. Различие лишь в том, что он объединяет их в живом уме, а не холодной бесчувственной машине. Возможно, эмоции, опыт жизни и есть путь к главному вопросу этого мира: «Что значит быть?». Да, именно он гложет меня, скорее всего, как гложет и Нейта. Религия, наука они не дают ответа. Для науки мы не более чем совокупность атомов, а для религии… аспект смысла был единственным, который не смог прописать даже пророк Григорий. Нейта ждут страдания, огромная боль, которую ему придется перенести, дабы мой эгоизм был удовлетворен. И за это я определенно обязан понести наказание. Должно быть, я скверный до глубины души, но факт сомнения говорит, что нечто чистое во мне ещё осталось. Конец второй записи».

Гильмеш сделал выбор, выбор остаться ученым до самого конца, до которого осталось не так долго, как он думал. Через два дня Нейта отвели в камеру электрошоковой терапии, и это было лишь началом того, что выпадет на долю мальчика в течение следующих пяти лет. К сожалению, это будет самым безобидным из всего.

Наше время. 215-ый год со дня открытия пара Земли.

К поместью Кол Галландов подъехал Атмос. Он мягко приземлился у входа, и тут же его автоматические двери запрокинулись наверх. В таком положении серебристый аппарат походил на ангела с поднятыми крыльями

– Знатный участок, – восхитился Тринадцатый, спешившись. – Повезло же парню. Кстати тебе есть, что мне о нём рассказать?

– Достаточно, но не исчерпывающе, – ответил Восьмой, закурив. – Он самый молодой член высшей палаты за всю историю. Кандидат философских наук, филантроп, меценат с ещё горстью титулов.

– Звучит очень важно, но я немного о другом.

– Грязи я не накопал, – пояснил напарник. – Пока. Не накопал. Насколько могу судить, он является идеологическим противником Фарля Ной Кэмпла.

– И в чём же идёт борьба? – поинтересовался Тринадцатый.

– Ты можешь хотя бы ради приличия ознакомиться с делами государства? Гос. служащий ведь, – брызнул Восьмой и выпустил серую дымку по ветру – Довожу до сведения, что сейчас разворачивается баталия вокруг классовой системы.

Проговорил он, шастая по карманам в поисках пепельницы.

– Насчёт этого я в курсе, – ответил, раскрыв другу свой кармашек. – Но разве Кол Галланд не союзник семьи Кэмпл? Он же вырос под руководством Розалии.

– Но это вовсе не значит, что он разделяет её идеалы, – Восьмой, не найдя альтернативы, сбил пепел ему в карман. – Даже не представляю, что творится в его голове. С одной стороны, не вооруженным глазом видно, что парнишка горой стоит за классовую систему. Многочисленные высказывания и научные статьи подтверждают это. Но если взглянуть под другим углом, то что-то здесь не сходится. Кол Галланд играет в свою партию. И вскроется она лишь со временем.

– Как ты нахваливаешь его однако, – подначил Тринадцатый. – Жаль, что получить данные теста Нейта не вышло. На моей практике такое впервые.

– Отсутствие информации – тоже информация в каком-то смысле.

Сказал Восьмой и постучался в дверь. Тут же её открыла служанка, Восьмой даже потушить папироску не успел.

– Рада приветствовать, Вам назначено?

– Да, мы к Григорию Кол Галланду, – добродушно произнес Тринадцатый. – Он должен был предупредить.

– Да-да. Распоряжение было. Проходите, пожалуйста, – вежливым тоном добавила.

Она хотела снять с них верхнюю одежду, но Восьмой не позволил. Как оказалось, в этом вопросе он щепетилен. Или же просто недоверчив. В отличии от него Тринадцатый с великим удовольствием позволил поухаживать за собой. Когда служанка провела гостей до нужного кабинета, то Гришу они там не застали.

– Прошу простить, должно быть, господин отлучился. Не могли бы немного подождать, пока я его разыщу?

– Мы никуда не торопимся, – ответил Тринадцатый, улыбаясь. – Можете не спешить. Мы пока осмотримся, если Вы не против.

Пока Числа впустую тратили время, Григорий расположился на веранде. Его неожиданно пригласили сводные брат с сестрой под предлогом дружеской беседы. Им принесли душистый чай на травах и несколько кусочков брауни на десерт. На последние с животным интересом насел Константин.

– Для чего я вам двоим понадобился? – спросил Гриша после долгого молчания. – Вы редко разговариваете со мной наедине.

– Ты же всё-таки наш брат, – медовым голосом проговорила Мария. – Неужели мы не можем хотеть просто побеседовать?

– Вот оно как, – сказал и сделал глоток горячего напитка. – А что на это ответит дрожащий брат?

Он обратился к Косте, лицо которого вымазалось в шоколаде. Юноша был похож на голодную свинюшку, не кормленную вот уже несколько дней. Григорий посчитал эту картину даже забавной.

– Расстилаться перед тобой я не собираюсь, – прохрюкал он. – И хитрить тоже. Естественно, мы позвали тебя по делу. Зачем ты ещё кому нужен.

В ту же секунду Мария наступила ему на ногу, отчего тот завизжал.

– Прости брата за такие резкости. Ты же знаешь, что человеческое поведение ему чуждо. Но мы с тобой люди культурные и договориться сможем.

– О-о, культурные люди, говоришь? – удивился Гриша. – Не ожидал, что садистка вроде тебя будет описывать себя столь высокопарно.