Чтение онлайн

Встретились со старым приятелем Яшей Лученком. Тот был всем доволен. И тем, что он артиллерист на ледоколе, и полученным из дома письмом. Нашелся один из братьев. Не писал долго, потому что лежал в госпитале. Сейчас, как ограниченно годный, назначен ездовым.

– Это же не фронт! – восклицал Яша. – Живой братуха. И у Аньки дела ничего.

Семнадцатилетняя сестра Аня сообщала, что вышла замуж за инвалида из госпиталя, в котором подрабатывала. Он, правда, без ноги и старше ее лет на десять, но человек обстоятельный, лишился прежней семьи и к Ане относится хорошо.

«Мне выбирать нечего, – писала сестра. – Сам знаешь, лицо обгорело и руки нет. А тут человеку по душе пришлась, жду от него ребенка».

– Молодец девка, – продолжал радоваться Лученок. – Ничего, что без ноги, далеко не убежит.

И заливался смехом. Веселый парень Яша. Принес снова фляжку вина, выпили, поговорили. Скоро ли еще встретятся, неизвестно.

«Верный» уже заканчивал ремонт, когда немцы устроили налет на базу. В то утро хорошо подморозило, затон покрылся тонким льдом, который разбивали двигавшиеся взад-вперед суда. Как часто случалось, самолеты налетели утром, едва рассеялся туман. Немецкое командование решило не поскупиться – со стороны Волги шли шесть двухмоторных «Юнкерсов-88» в сопровождении четырех истребителей «Фокке-Вульф-190», тоже имевших на борту бомбы.

Первыми сбросили с пикирования свои «пятидесятикилограммовки» «фоккеры», стремительно пронесшиеся на высоте трехсот метров. Одновременно они вели огонь из пушек и пулеметов. Быстрая скорость позволила им уйти безнаказанно из-под пулеметных очередей и снарядов зенитных пушек. Разбило прямым попаданием причал вместе с краном, загорелся баркас, прошитый зажигательными снарядами.

Костя с утра находился на своем посту, успел дать несколько очередей, но, кажется, промазал. «Юнкерсы» с высоты метров восьмисот стали сбрасывать «стокилограммовки». Загрузились они под завязку, и бомбы летели пачками.

Только вчера на базу перегнали еще один буксир для переделки в ледокол. Бомба накрыла его близким попаданием, проломила борт, и буксир стал быстро погружаться в воду. Взрыв разметал слесарную мастерскую, вспыхнул дебаркадер. Люди бежали в лес, спасаясь от бомб. На глазах у Кости взрыв разнес широкий трап, по которому убегали рабочие, в том числе женщины. Обломки массивных досок раскидало в стороны вместе с телами людей.

На берегу горело что-то еще. Косте показалось, что он видит Надю, которая работала в одной из мастерских. Фонтан ила и воды взметнулся метрах в тридцати от катера. «Верный» повалило на борт огромной волной. Затем он снова встал на плоское дно, а Костя, ударившись о края люка, провалился вниз.

– Огонь! Заснули, что ли? – кричал из рубки мичман Морозов.

– Сейчас, – отозвался Костя. – Меняем ленты.

Неподалеку снова грохнуло, на палубу упал и разбился на мелкие части большой кусок земли со льдом. Вести огонь из крупнокалиберных пулеметов на расстоянии восьмисот метров бесполезно. Бомбардировщик на таком расстоянии пулей не возьмешь. Но трассы, присоединяясь к разрывам снарядов, мешали «юнкерсам» вести прицельное бомбометание.

Если первая тройка бросила бомбы довольно точно, то вторая попала в облако разрывов. Вела огонь зенитная батарея из леса, часто и звонко отдавались выстрелы из пушки, установленной на буксире. Там уже находился в составе расчета Яша Лученок.

Во время ремонта кормовой башенной установки увеличили вертикальный угол обстрела, и «трехдюймовка» «Верного» тоже бегло выпускала снаряд за снарядом.

«Юнкерс» ударило в нижнюю часть фюзеляжа рядом с хвостом. Через какие-то секунды после взрыва пробоину расширил встречный поток воздуха. Киль вместе с обломком фюзеляжа встал вертикально, затем отвалился, и самолет, входя в штопор, стремительно понесся вниз.

Двое летчиков успели выпрыгнуть, раскрылись парашюты, но по обоим дружно ударили пулеметы, стреляли даже из карабинов. Костя тоже подвел прицел под темную фигуру пилота. Дал одну, вторую очередь, но снизу, из рубки, кричал Морозов:

– Пусть себе летит. По самолетам бей!

«Юнкерс» с грохотом обрушился в лес, поднялось черное грибовидное облако, какое бывает, когда взрываются баки с бензином. Остальные бомбардировщики, прибавив скорость и набрав высоту, повернули к правому берегу.

Последствия вражеского налета были тяжелые. Ремонтная база горела в нескольких местах, на берег сносили убитых и раненых. Их оказалось более тридцати, в том числе многие квалифицированные рабочие. Сгорела сварочная мастерская, одна из наиболее важных для ремонта кораблей.

Склад деревообделочного цеха, где хранился запас досок, фанеры, банки с олифой, полыхал огромным костром. Хорошо, что уцелел сам цех с токарными станками и циркулярными пилами. Этот цех ремонтировал деревянные суда, которые получали больше всего повреждений: выгорали палубные надстройки, осколки дырявили борта и спасательные шлюпки.

Директор толково и быстро распоряжался. С раненными и обожженными людьми занимались санитары, оказывали первую помощь и отправляли в санбат. На берег переправили наиболее ценное оборудование: сварочные аппараты, измерительные приборы, электродрели, инструмент. Спешно маскировали токарную мастерскую и несколько других построек, расположенных в прибрежном лесу.

Костя пытался отыскать Надю, но всем экипажам было приказано оставаться на местах – ожидали повторного налета. Стало известно, что все четыре «Фокке-Вульфа-190» обстреляли и сбросили несколько бомб на зенитную батарею. Разбило одно орудие, осталось всего три.

Но самые тяжелые потери батарея понесла от пулеметного и пушечного огня. Имея на борту по четыре-пять стволов, истребители с небольшой высоты обрушили огонь на расчеты. Тяжелые зенитки были неповоротливы и не слишком эффективны против низко летящих самолетов. К тому же после предыдущих боев прибыло малоопытное пополнение. Едва не половина расчетов погибла или получила ранения.

Кращенко хотел увести почти отремонтированный «Верный». Но директор базы, угрожая пожаловаться в штаб фронта, убедил капитан-лейтенанта оставить катер. Хотя отражать возможный налет «Верный» мог лишь спаренной установкой ДШК и отчасти кормовым орудием с увеличенным углом обстрела. Было ясно, что еще один налет добьет ремонтную базу. Но упорный директор сумел добиться помощи. Звонил, кричал по телефону, объясняя положение:

– Переправа будет сорвана. Каждый день ремонтируем поврежденные суда. Если нас добьют, доставлять людей и боеприпасы в Сталинград будете на плотах. Не пробовали?

– На каких плотах?

Горький юмор директора насчет плотов не поняли, зато слова «переправа будет сорвана» заставили командование пошевелиться. Сначала на берег прибыли два грузовика с установленными в кузовах счетверенными установками «максимов». Директор сплюнул и снова схватился за трубку:

– Это называется «с паршивой овцы хоть шерсти клок»! Что ваши пулеметы смогут сделать против эскадрильи бомбардировщиков?

– Что, летят уже?

– Летят, разуйте глаза.

Немецкие самолеты в небе пока не появлялись, кроме наблюдателя «Фокке-Вульфа-190», кружившего на большой высоте. Но директор не сомневался, что «рама» отлично видит в свою мощную оптику огонь, который никак не могли потушить до конца.