Чтение онлайн

— Это поэзия, — вдохновлённо сказала Эйра. — То, что несёт ужасную смерть, даёт и удивительную жизнь.

— Они могли бы как раз спящего Сакраала на предмет слюны изучить, — проворчал второй. — Но… Никто повторять подвиги марпринца Альфира не желает. Никто не знает, жив Сакраал иль мёртв, впал ли в спячку, как когда-то; или подошёл его срок.

— Даже драконы смертны, — прошептала Эйра с неизменной улыбкой. — Они главенствуют в мире живых, но уходят за черту так же, как мы, и как букашки на траве.

Покидая «Дом», её гости бормотали:

— Чёрная и жуткая, как будто Схали с бабской головой.

«Схали — так называют Схаала на гиррите или просто по-старинке».

После некоторых обслуженных гостей работа замедлилась: куртизанки собрались в холле чтобы проводить Трепетную в брак. Та собрала всё, что у неё было — весь скарб девушки поместился в небольшую сумку — и облачилась в обычное платье с накидкой, как нормальная горожанка.

Она поцеловалась со всеми подругами напоследок и смахнула замерцавшую в углу глаза слезу.

— Спасибо вам за всё, — сказала Трепетная искренне. — И вам, Почтенная. Только благодаря вам я буду действительно жить.

— Я забочусь обо всех, кого воспитала, — серьёзно ответила Грация и тоже поцеловала её в щёку, оставив на ней красный след от помады. — В добрый путь, дорогая. Тебя точно встречают?

— Да, тот мужчина за окном, это посыльный Шада. Вы видели его вчера.

— Счастливо тебе, Трепетная, — с доброй завистью сказала Болтливая. — Если я поселюсь у маргота, приезжай! Ты будешь знать меня как «маргаса Болтливая»!

— Обязательно! — рассмеялась Трепетная. Жница поцеловалась с ней тоже, и, погладив её по тонкому плечу, сказала ей:

— Будь счастлива, Трепетная. Новая жизнь — это прекрасная и долгожданная гибель для старой.

Та посмотрела на неё боязливо, но сумела улыбнуться всем остальным девушкам и ушла, помахав им рукой напоследок.

— Ну-с, — вздохнула Грация и посмотрела на завистливую Угрюмую, задумчивую Хитрую, хмурую Злую и остальных. — Теперь её комната на втором этаже свободна.

— А можно её мне? — спросила Ехидная.

— Нельзя, тебе если дать высокую кровать, у тебя с неё все вечно падают. Нет, нам нужна новая дочка. Разумеется, спешить мы не будем. Но, если кто из вас знает девочку, что мечтает попасть в «Дом», приглашайте. Посмотрю.

Некоторые отвели взгляд, однако Жница лишь пожала плечами.

«За городом такие девочки едят листья с деревьев и ловят крыс. Любая из них предпочла бы одеваться в тафту и поутру пить кофе, как мы. Тело смертно и всё равно порочно, а голод многих преследует и на том свете».

— Ну всё, хватит толпиться, — велела им Грация.

И Эйра, выждав момент, вновь бросилась за ней, чтобы отпроситься на ночь.

Грация выслушала её, стоя у декоративной колонны и водя по лакированному дереву своим тонким пальцем.

— Угу, угу, — недовольно произнесла маман. — Я слышала, как ты возвращаешься на заре и грохочешь вёдрами. Потом спишь до обеда. Ты в своих отлучках проводишь едва ли не больше времени, чем на работе. Сегодня я тебя не отпущу.

Но Эйра привыкла к её возражениям.

— А если часа в два ночи? Ну когда совсем последний подпитый толстосум завалится внутрь, и Чаркат его пропустит лишь потому, что никто не пришёл больше?

— Ночью, бывает, к нам приходят самые многочисленные и щедрые гости.

— Редко, Почтенная. Уж точно никто из них не придёт, скажем, часа в четыре утра, когда уже занимается заря.

— Нет, Жница, хватит! Сегодня ты работаешь, и, более того, если я ещё раз увижу, что кто-то от тебя уходит с озадаченным лицом, я твой четвертак снова себе оставлю. Держи себя в руках, поняла?

Эйра вздохнула и смирилась, что ничего с этим не поделать.

Она пыталась, как от неё требовалось, быть не молчаливой и задумчивой, а загадочной и соблазнительной. Увлекала мужчину в полумрак своей спальни, медленно раздевалась, гибким ужом прижималась к его телу…

Но потом, подняв глаза, всё равно видела в лице гостя настороженность, а не вожделение.

«Почтенная права, мне сложновато работать, когда я думаю о мертвецах. Гости это будто чувствуют, или выражение у меня делается слишком уж отсутствующее».

К счастью, за десять лет своего ремесла она научилась исправлять подобные оплошности. Её поцелуи были мягкими, но очень чувственными; а руки с длинными чёрными пальцами творили чудеса ещё до того, как она приступала к делу.

Но ночь сменялась днём, томные вздохи — шумом улицы, нежные касания — шарканьем ботинок. Уже к следующему вечеру Эйра вновь добилась возможности уйти. Всё благодаря тому, что на её долю выпало неожиданно много желающих, и она и устала, и славно потрудилась. Госпожа Грация отпустила её охотнее обычного.

Теперь путь Эйры лежал не на городское кладбище, а к так называемым Лордским Склепам. Это тоже был погост, но для бывшей знати. Он располагался ближе к Покою, особняку маргота, и давно зарос тисами. Пройдя Лордские Склепы насквозь, можно было выйти на тропу, по которой маргот ездил в пещеру к Скаре. Но Эйра, естественно, не собиралась умирать раньше времени и потому пришла к тисовой роще со стороны города.

Ночь укутывала покосившиеся статуи и склеп с проваленной крышей. Могил было совсем немного: здесь перестали хоронить с тех пор, как Морай принял правление. Зато и попасть сюда было легко. Иные лорды ограждали своё кладбище от черни не менее тщательно, чем своё жилище; но маргот, напротив, установил стену Покоя так, чтобы отделить себя от погоста. Словно провёл ту самую черту, что проводила и сама Эйра, когда покидала кладбище.

Однако здесь было совсем не так пусто. Меж деревьев сновали пёстрые псы и полосатые гьеналы. Похожие друг на друга, одни более горбатые, другие менее, они были чем-то средним меж шакалами и гиенами. Они скалились на девушку из-за оградок; брели следом, морща носы и показывая клыки; и постоянно пробегали перед ней, взъерошив короткую шерсть на загривках. Их пестрота хорошо маскировала их среди тисовых иголок.

— Именем Бога Горя, исчезните, — цыкнула на них Эйра. Она изредка бывала в Лордских Склепах и раньше тоже обращала внимание, что здесь можно встретить чуть ли не всю свору маргота. — Кыш отсюда!