Чтение онлайн

— Фу, чёрт возьми, — Впечатлительная отсела от них подальше.

— Но Шакаль любила своих щенков, хоть была и псиной страшной. Поэтому она обратилась к своему хозяину, как во всех этих легендах, и сказала ему: лучше съешь моё сердце, оно горячее и большое! Как мать, я лучше отдам себя, чем щенков.

— Теперь я тоже фу, — сказала Болтливая сердито. — И он съел?

— Конечно! Схаалиты же вечно едят всякую дрянь! Ну, он разделил горячие внутренности Шакали вместе со щенками, и те выросли. И стали главарями местных волчьих стай. Оттого и народились по всей Долине Смерти гьеналы — огромные горбатые гривастые метисы странных расцветок, что нынче стали отдельным местным видом. А Шакаль, кстати, и без внутренностей отлично зажила. Она стала сопровождать хозяина, как ни в чём не бывало, с дыркой в груди! И даже когда он умер, она продолжила наблюдать за своими потомками в Долине Смерти. В ночь чёрной луны, что бывает раз в лунар, говорят, можно услышать, как она поёт песни своей гнилой гортанью…

— Фу, кошмар! — на разные голоса возмутились куртизанки.

«Не буду говорить, что это очень милая история», — подумала Эйра. — «Мне нравится».

— Пять часов меж тем уже минуло, а никого всё нет, — заметила Внимательная. — Хотя дверную ручку дёргали не раз. Может, Почтенная забыла отпереть?

— Не забыла, — ответила Болтливая, продолжая поправлять свои тугие кудри перед большим зеркалом гостиной. — Она наверняка велела Чаркату никого не пускать, пока не покажутся солдаты.

— То есть она нас торопила напрасно, нам ещё до вечера ждать? — буркнула Угрюмая.

Стоило ей это сказать, цепочка на двери вдруг зазвенела и громыхнула. Дверь распахнулась. Каждая куртизанка, как по команде, повернулась своим самым выгодным ракурсом. И с отточенной непринуждённостью принялась заниматься тем, чем привыкла: Ехидная обмахивалась веером, Болтливая вертелась перед зеркалом, Печальная смотрела в окно, и остальные из трёх десятков девушек также заняли свои позиции.

Но теперь каждая делала это с подтекстом чистейшего эротизма.

Громыхнули сапоги. Внутрь вошло двое солдат в чешуйчатой броне. Чёрные плащи притащили с улицы пыль и грязь. Гости без промедления ступили на ковёр и разошлись в стороны, пропуская вперёд маргота.

И хотя он время от времени появлялся здесь, он всё равно заставлял девушек вздрагивать, как с непривычки. Он был будто прямиком из боя: на чешуйках гибкой брони виднелись корки грязи, от него разило потом. Плечистый воин, покрытый густой сетью шрамов, он был хорош собой и притягателен — как бывает притягателен взгляд удава для кролика.

Молочно-белые волосы — бледные, как лунный камень, и с таким же отсветом холодного и рыжего — были растрёпаны по его плечам. Он, вероятно, только соскочил со спины своего жуткого дракона Скары. Тёмно-серые глаза были посажены глубоко и оттого смотрели на весь мир будто из тени.

Однако подвижный рот тут же изобразил улыбку.

— Дамы, — вкрадчиво молвил он. И всё застыло. Так красив был этот человек; всё лучшее от истинного носителя голубой крови было в нём. И рост, и размах плеч, и гордый профиль, и длинная королевская грива. Такими рисовали принцев на афишах бродячих театров.

Потому что по виду принца зритель должен был понимать, что он миловиден, а следовательно, он положительный персонаж.

Госпожа Грация появилась, как чёрт из табакерки. Она тут же устремилась вперёд и присела в глубоком реверансе, как и все её воспитанницы.

— Могучий маргот, — с неприкрытым восхищением произнесла она. — Честь для нас видеть вас сразу после новостей о победе.

— Почтенная Эйра, — Морай сделал витиеватый жест рукой, в шутку приветствуя маман будто знатную леди. — Всё такая же почтенная.

«Он в хорошем настроении, аж улыбается с порога», — подумала Эйра-Жница. — «Только кровь и звон мечей могут ублажить его по-настоящему».

Она поймала пытливые взгляды двух его солдат. Те явно были из его гарнизона в Покое, драки не видели, а потому их снедали скука и похоть.

Но при марготе они не смели даже шевельнуться без его приказа.

— Решил сегодня зайти к тебе, — продолжил Морай и, шаркая опалёнными огнём сапогами, прошёлся по ковру. Он посматривал то на одну, то на другую девушку, но ни на ком не задерживался взглядом.

— Вы не пожалеете о своём решении. Сегодня любая из моих дочек пребывает в радости от ваших успехов и подарит вам множество улыбок!

— Угм… — согласно произнёс Морай. Секунда, две; больше ему не требовалось, чтобы решить. Он махнул пальцем Угрюмой и Печальной и тут же развернулся обратно к выходу.

«Некоторые богатеи любят отдыхать в стенах “Дома культуры”, с вином и угощениями, но маргот всегда зовёт девушек на ночь в Покой, свой особняк на развалинах старого замка», — Эйра проводила их взглядом и улыбнулась сама себе. — «Словно дракон, он всегда тащит добычу в своё логово. Далеко не каждый из тех, кто наделён кровью доа, способен заключить лётный брак с драконом; и далеко не каждый, кто способен, сумеет применить все свои знания, чтобы сделать это и остаться в живых, не рассердив чуткого зверя. История знает: из сотен кандидатов остаётся один преуспевший. И зачастую это бывает странный человек, больше родственный огненным хищникам, чем людям. Не внешне, не даже характером, а чем-то… глубоко внутри».

Поскольку это был единственный драконий всадник, которого ей когда-либо доводилось видеть — и касаться — о доа у неё сложилось странное, но манящее впечатление.

Во всех трёх королевствах остались считанные единицы таких доа. То были в основном лишь короли старой закалки: диатр Рэйки, диатр Маята, диатр Гангрии… и маргот с его кузеном марпринцем. Из всех Эйра видела лишь одного Морая и не могла судить, возникает ли от остальных доа такое же ощущение внутри.

«Но мне и не нужно знать других. Я вообще создана не для этого; у меня есть надежда на свободный вечер, а значит, я смогу заняться тем, что мне действительно важно».

Дверь за ними закрылась, и Болтливая тут же всплеснула руками с отчаянным видом:

— Ну и почему он взял Печальную, почему не меня?! Она же ненавидит его!

— Она держится молодцом, — цыкнула на неё Грация.

— Но во мне-то что не так? — Болтливая кинулась к Эйре Чёрной, вертясь перед ней, будто перед зеркалом, и поправляя корсаж на упругой груди. — Ну ты, Жница, ты скажи — как ты к нему попала?

Эйра усмехнулась:

— Легко. Он увидел и сказал: «Ого, чёрная! Дайте её сюда». А второй раз он сказал своему другу, сэру Лионаю: «Помнишь, я говорил тебе про чёрную? Дайте её нам!» Вот и всё. Сделай так же — мигом всё получится.

— Как? Стать чёрной? Я что, метиска какая-нибудь, чтоб у меня такое вышло? — с искреннем возмущением воскликнула Болтливая. Эйра посуровела, а Грация отвесила болтушке подзатыльник:

— Все на места, остальных посетителей никто не отменял!

Девушки послушались её и вновь расположились кто как в гостиной. Но Эйра несколько обиделась.

«Я правда метиска, но никто этого не знает», — подумала она. — «Когда-то в приюте мне сказали пару слов о том, откуда я взялась. Моя мать была чёрной проституткой, а отец — местным проходимцем не шибкого достатка, который только такую и мог себе позволить. Его кровь придала мне черты, которые делают меня экзотикой, а не обычной куртизанкой из Цсолтиги».