Чтение онлайн

Мудрые из них возвращались. Они знали, что за этой вздорностью скрывается до поры основной Сенюков, совсем другой человек. Его стихия — испытания, когда на карту ставится все. Тогда он неутомимо действует, с загадочной верой в себя и в то же время как бы отстраненно, то есть вопрос «быть или не быть» решал, взбираясь непременно на высокую точку зрения — государственную, народную, чтобы увидеть, как оно выглядит в конечном счете.

…Фотопанорама реки Толбы. От края до края тоскливое однообразие. «Бурите здесь, — говорит старшой и указует пальцем, — с глубины в столько-то метров пойдет нефть».

Человеку из Москвы, человеку науки, да к тому еще всяческой таежной умелости верят преданно и горячо. Назначенный рубеж пройден — ничего, будут бурить дальше. Еще и еще. Еще пять метров, последние… И еще пять… Нету. Продолжать ли? До каких пор? Исчерпаны средства, на исходе запасы. На исходе доверие, на исходе надежда.

Местным жителям были обещаны электрический свет и новая жизнь. Сказать им — ошибся?..

Нужна отсрочка. Нужна, чтоб спасти идею кембрийской нефти от провала. Но что ж отсрочит? Бурильщики измотаны вконец, а на носу якутская зима…

Не он ли сам «максимальной решительностью» своих поступков подготовил этот тупик? Не он ли ломился к цели очертя голову? Пора расплачиваться.

Но поглядите на него: тверд, ясен, весь в делах, будто даже повеселел. Наигранное? Ведь положение отчаянное!

Его поведение озадачивает окружающих, его поступки необъяснимы, по крайней мере до тех пор, пока не находят оправдания в своей конечной правоте. Но и тогда — не объяснение, а догадки, не делающие Сенюкова понятным, а его пример доступным для подражания.

Отчаянное положение Сенюков трактует конструктивно: это положение, когда нечего терять. Нет, оно не безвыходное, напротив, тогда только открывается свобода действий для самых больших решений и поступков, когда нечего терять. Из-под мелочного, второстепенного, себялюбивого обнажается главное.

Поступать, как Сенюков, это значит, поддразнивая себя и свою судьбу, не мешать ходу событий, которые угрожающе, как стая волков, сужают кольцо, подпустить их, и тогда вырвется вся воля к борьбе до конца, поскольку дело того стоит. Он получил уроки такой тактики от отца, ночью одиночества в тайге, и от лоцманской «последней секунды», которая впритирку к гибели, зато, минуя мель, выведет на простор.

Чтобы получить отсрочку, нужны доказательства успеха. Не обещания, а веские доказательства! Веских нет! Они будут вот-вот, не может обмануть его острое ощущение близости цели… Но пока нет. Что делать?

Самоубийственный шаг: он обманет… Рабочим скажет, что получил из центра отсрочку, но, дескать, для ее оформления должен будет ненадолго оставить бригаду. А в центре… Что скажет он мужам науки, государственным мужам? «Вот кембрийская нефть» — и протянет флакончик из-под духов с густой темной жидкостью? Нефть-то нефть, но этот флакончик — все, что ему удалось выжать из поднятых образцов. Может, ее больше и не будет и правы противники кембрийской нефти, говоря о скудности ее запасов?

Если доложить дело, как оно есть, будет крупное поражение идея, может быть, ее отложат надолго или вовсе откажутся от дальнейших попыток извлечь нефть в Сибири. Будет признана научная ошибка, подчеркнуто упорство в заблуждении, урон авторитета. Всего-навсего.

Но если доложить дело не так, как оно есть, а его ожидания не сбудутся и после полученной отсрочки, то ему не избежать позора и крушения всей жизни.

Доказательство нефтеносности кембрийских слоев определяет экономическое будущее Сибири… Только они, избранники идей, ставят себя на исторически важные перекрестки и принимают личную ответственность за выбор пути. Другому человеку нипочем не войти, без тени улыбки, в роль решителя судеб континента, не помыслить себя Атлантом, подпирающим землю своим плечом. Так отойдите в сторону! Не вам, обессиленным улыбкой, делать историю!

Путь Сенюкова с берегов Толбы в Москву был томительный и долгий. Теперь его уже терзала лихорадка сомнений. Он шел на совещание в Главк, как нераскрытый преступник.

Но там его ждал не позор, а триумф. Телеграмма из Якутии. Пришла весть о том, что рабочие добурились до нефтеносного горизонта. Пошла кембрийская нефть…

В таком повороте подает эту историю Федор Пудалов. Авторы романов не дают клятв. Их устраивает меньшее, чем правда, — правдоподобие. Жизненный материал может быть «приподнят», драматизирован и т. д. В данном случае для обрисовки конкретного прототипа героя романа эти вольности не имеют принципиального значения, поскольку в жизни Василия Михайловича критические эпизоды не единичны и они именно такого масштаба. Существенно же вот что. Среди документов В. М. Сенюкова, которые я обследовал в запаснике Музея Революции СССР, попался машинописный, с личными пометками, отзыв академика И. М. Губкина о работе Василия Михайловича: «Разрешил весьма интересную проблему — открыл нефть в самых древних осадочных отложениях (нижний кембрий), которая по существу является открытием впервые в мире».

А в одном из многочисленных адресов к 50-летию В. М. Сенюкова сказано, что за доказательство нефтеносности кембрийских отложений он был среди первых геологов удостоен Государственной премии.

…Кембрийский фонтан, будучи явью, оставался вместе с тем и тайной. Многим крупным специалистам он виделся чем-то вроде козырного туза, фокуснически подкинутого природой, чтобы спутать игру. Туза незаконного, из чужой колоды: фонтан тот они считали нехарактерным, «не чисто кембрийским».

Спор между «органиками» и «неорганиками» в теории происхождения нефти обострился. Сенюков, видя сопротивление противников и после своего сокрушительного доказательства, ринулся разве что не врукопашную. Он забывал, что спор научный, и сердился, когда ему о том напоминали, он приписывал оппонентам умыслы, он грозил и громил…

А между тем кембрийский фонтан больше ее повторился. Все нефтеносные горизонты, найденные после, моложе. Шли годы. «Явление кембрийской нефти народу» — как шутили тогда — уходило в прошлое, оставив потомкам недоумевать, что же это было такое. Оставив — чего скрывать! — долго не зараставший в науке след от «дерзкого, без колебаний» кавалерийского наскока.

Колумб, вспоминаем мы вновь и вновь, стремился в Индию, а открыл Америку. Они все, кто бросают вызов и сильно стремятся, совершают. Одни — великие открытия, другие — великие заблуждения, третьи — великие злодеяния. У иных вершителей то и другое трагически переплетено. Некоторые на худой конец свершают незапланированный подвиг. Сенюков стремился открыть непременно кембрийскую нефть непременно в Сибири. Но ему предстояло свое стремление наиболее реализовать, открыв газ в Поволжье.

Историческая память человечества — благодарная. Потомки видят не лучше, но мудрее. Они умаляют плохое и берегут хорошее. Но спешить с переоценками так же неразумно, несправедливо, как не делать их вовсе. Современность требует уважения к себе. Она готова понять многое, но только не игнорирования самое себя.

…Недавние исследования выявили то, чего не мог знать ни Сенюков, ни его оппоненты, и этим общим незнанием как бы уравнялись обе стороны.

Об этих исследованиях рассказал на пресс-конференции член Президиума АН СССР, президент Всесоюзного палеонтологического общества академик Борис Сергеевич Соколов.

С нынешних позиций выходит, что Сенюков открыл даже не Кембрийскую, а докембрийскую нефть! Очень просто: палеонтологи, в который раз, отодвинули поглубже — и на сотни миллионов лет! — истоки органической жизни на нашей планете. Пласты, считавшиеся молодыми, вмиг постарели. В них теперь вполне обоснованно можно ожидать скопления нефти и газа.

«Для состязания в исследовании внутриземного пространства русские приберегли про запас несколько новых технических средств и необычайных идей», — пишет американский геофизик.