Бросая вызов
Шрифт:
Мантия… Ее крыша — это поддон земной коры. Ванна с питательным раствором. Земля плавает в нем, насыщаясь всяческой для себя пользой. Океаническая и материковая кора держится на поверхности мантии, «как айсберг в океане» (И. Ханмурзин). Там источник вещества и гидросферы, и атмосферы, то есть подпитка самой жизни на планете. Мало того, еще и скульптор ее. Мантия избытками своей энергии осуществляет все движения земной коры, вздымает и обрушивает отдельные ее участки. Чтоб войти в творческие планы, чтоб узнать манеру этого скульптора, нет ничего вернее, как проникнуть в его мастерскую. Там, кроме всего прочего, висят графики, сроки проведения землетрясений, списки аномалий, точнейшие данные о газонефтеносности нижних горизонтов земной коры, там лежит персональное дело воды, с характеристикой ее поведения и метаморфизма, там есть исчерпывающая калькуляция энергетических запасов в глубинах Земли, из которой ясно, на что мы можем рассчитывать. Наконец, мантией прикрыта руда. Да какая! Не в пример наземной, которая разубожена настолько, что не добывать ее бывает очень выгодным мероприятием.
Нет, в пользе скважины, через которую можно было бы коснуться мантии, никого убеждать не надо. Однако если этот «кто-то» — Сенюков, знающий буровую, как свой скромный гардероб, не менявшийся десятилетиями, такой человек тотчас представит мастодонтное оборудование: грузоподъемную вышку сотни три тонн весом и с полсотни метров высотой, столь же весомую лебедку, ротор, кронблок, подъемный крюк, вертлюг, насосы, приводы… Долота, которые выдерживают от шести до тридцати метров проходки… Скорость бурения порядка один-три метра в час… Прикинет, во сколько все это надо увеличить, имея в виду не простую и не глубокую, метров на 5000, скважину, а сверх-сверхглубокую, и, не вдаваясь в другие, превосходящие осложнения, махнет рукой.
Но тут совсем другое!
…Сдерживая нарастающий энтузиазм, Сенюков с трудом дослушал доклад Циферова на совещании подземщиков. Он порывался сразу же, с места, вслух, объявить о своем полном одобрении. Написал записку. Схватил докладчика, как только тот вышел в коридор…
Проект века
Военные теоретики считают возможным прорыв обороны при соотношении сил 6:1 в пользу атакующих, если в распоряжении войск только стрелковое оружие. Когда же и артиллерия, для успеха наступления требуется преимущество в 3,5 раза. Но если в игру вступают танки, тут атакующим и двукратного преобладания достаточно. С Сенюковым в операции Циферова вошел танк.
От доклада Михаила Ивановича веяло духом борьбы с превосходящим противником, а идея подземных ракет словно угадала давнишние заботы воинствующего геолога. В общем, у Сенюкова тотчас родился план. Такой грандиозный план, что он забеспокоился, не отпугнуть бы самого Циферова. Оглядев изобретателя, Василий Михайлович сказал: «Мы решили в свое время первую часть задачи — нашли нефть в Сибири. Теперь, благодаря тебе, решим вторую: доставим ее сюда не по трубам, а подземным тоннелем!»
В широком, глобально-перспективном плане Сенюков не считал трубопроводы подходящим решением. «Это что-то, напоминающее переход Суворова через Альпы. Деяние героическое, но устарелое». Трубопроводы прокладывают через топи, тайгу, тянут через пустыни, горы… Нефти, газа требуется все больше. Была одна нитка, теперь три, а хорошо бы — пять. Изымают из сельскохозяйственного обращения громадные площади земли, портят леса… А сколько расходуют высококачественной стали (требований к ней не перечесть!).
Как ни изолируют эту металлическую кишку, она все равно ржавеет, худится, требует ремонта, замены…
Он надумал все это решительно изменить. Надо же помнить о потомках, о будущем! Глобально-перспективное мышление всегда было для Сенюкова натуральнее забот о сегодняшнем дне.
Ракеты, прикинул Сенюков, можно пустить не вертикально, а горизонтально, тогда они проделают под землей цилиндрический тоннель. Мало того, можно, наверно, так отработать режим их, что раскаленные выхлопные газы будут оплавлять грунт, и тогда стенки цилиндра окажутся глазурованными. Гладкая подземная магистраль… По ней пускай любые потоки. В том числе — пассажиров! Но особо выгодно — жидкости и газы. На перекачку их требуется тем меньше энергии, чем глаже стенки труб.
Эконом-поэтическое воображение рисует одну картину лучше другой.
Вскоре Циферов на деле ощутил тяговую силу своего нового сподвижника. Он словно теперь только познал, что это такое — уверенность и решительность. Василий Михайлович написал и отправил такие письма, в такие инстанции… Реакция на них последовала сравнительно скорая.
Телефон в квартире Михаила Ивановича звонил с этих пор часов с семи. Сенюков торопливо докладывал об идеях, родившихся со вчерашнего вечера, и ближайшие планы.
Он провел исследование вариантов трасс. Надо было проложить подземный путь в глинистой среде, глина — будущая керамическая облицовка. Нет, Сенюков не ограничился картами, он выезжал на места. Он прошел будущий маршрут, взял образцы породы на разной глубине. Его план — транссибирский и трансевропейский подземный трубопровод, не меньше. Сенюков чувствовал себя прекрасно: глобально-перспективные масштабы — его родная стихия. Пересмотр планов целых отраслей народного хозяйства, а может быть, и мирового. Он — и никто другой — пробился в завтрашний день, достав глубинную нефть кембрия лет за тридцать до начала нефтяной эпопеи в Сибири; он намного опередит и строителей всевозможных трубопроводов. Изменится сам лик Земли, когда в ее недра упрячут эти внутренности, подобно тому, как давно уже прячут энергетические и коммуникационные внутренности в стены жилых домов, чтоб не портили антуража.
Впрочем, о том ли говорим? Какие выигрыши в материалах, в трудозатратах — вот что!
Компаньонам удалось вовлечь в эту грандиозную тему организацию не совсем профильную, но солидную. Во всяком случае по названию. Внешность, однако оказалась обманчивой. Руководство этой организации хозяйствовало своевольно и попало на скамью подсудимых, а новое начало со строгостей и первым делом, как это часто практикуется, открестилось от наследия, не вникая. Под анафему подпало и оборудование для горизонтальной подземной проходки реактивными снарядами. Это оборудование могло стать ценной реликвией в истории грандиозных проектов нашего времени.
Зачем было это делать!
Все же зачем было уничтожать оборудование для экспериментов? Передали бы его другой организации! О том и ходатайствовали Циферов с Сенюковым. Они нашли нового заказчика, без амбиции и показухи. Получили согласие включить в план работ и уж готовы были видеть в инциденте счастливый поворот, как споткнулись о «бюрократическую подножку» (из рабочей тетради М. И. Циферова). «Мы согласны передать оборудование только тем, кто его нам поставил, и никому другому», — сказало начальство, вставшее на путь строгости. «Но той организации, которая вам его поставила, оно не нужно, и она его не берет, а согласна взять другая организация, чтобы продолжить тему», — втолковывали авторы. «Сказанное не повторяем дважды», — был ответ.
Оборудование не передали никому. Его потихоньку да втихомолку разукомплектовали — так, будто ничего и не было.
Нет, к ним персонально никто там ничего не имел, в ликвидации не было ни самодурства, ни мстительного умысла. Был автоматизм делопроизводства.
От этой новости друзья не сразу смогли успокоиться. Засиживались у Циферова допоздна. Однажды утром освежившись жесточайшей парилкой, Сенюков принял важное решение: писать Письмо. Это один из способов войти в состояние, когда нечего терять. За свою жизнь он написал два Письма. Оба возымели действие. Второе было на пятьсот слов и послано по телефону. Это будет третье. Но не сейчас. Сначала надо отдать должок. Иначе на Письмо не хватит сил. Оно хотя и короткое, а требует всей воли, всех нервов, сознания. Сначала он ляжет на операцию. Пустяковое дело, давно бы пора, организм просит, и он обещал. Тогда-то ведь и откладывают, когда просит, а не требует.
Он отправился перед тем за город. Лес, река — родное. Он и сейчас, шестидесяти с лишним лет, не многих знал, равных себе в речной и лесной умелости. Он и сейчас пройдет хорошим шагом десяток — другой километров, срубит дерево, проведет лодку на гибельных перекатах. Он и сейчас охотник, каких поискать. Эти кабинетные мужи скоро узнают, что он и организатор, не им чета, и боец.
Василий Михайлович имел дачу. Дом, участок были захламлены геологической утварью, образцами пород. Но хозяину этого недоставало. Он не мог развернуть здесь опыты, ради которых и обзаводился загородным хозяйством. Сенюков ставил задачу — воспроизвести в натуре процесс образования нефти. Кое-кому кое-что надо было показать, наконец, наглядно! Это был его отдых.