Чтение онлайн

На кухне повисло мрачное молчание. Такое неуютное, некомфортное, тягучее, как прожеванная жвачка, и горькое — настолько, что эта горечь ощущалась и во рту.

— Не зря говорят, горбатого могила исправит, — тяжко вздохнула Саша и аккуратно взяла меня за руку. — Не вздумай и в этот раз принимать все на свой счет! — строго посмотрела она на меня.

И я была благодарна ей за этот тон и за то, что в ее взгляде не было сожаления и жалости — пусть и искренних, но так сейчас ненужных.

— Так а Маришка-то тут причем? — подняла в удивлении плечи и округлила глаза Женька и перевела взгляд с Саши на меня. — Она что ли его заставляет на баб бросаться? Я… Я еще не все рассказала, — тихо добавила она, стушевавшись. — Ходят слухи, что у него ребенок на стороне — тоже от студентки. Мол, та как-то проговорилась подружке, что залетела от него и рассказала, но он прогнал ее. Тогда она дождалась, когда аборт будет делать поздно, и заявилась к нему с пузом… Вроде как он помогает ей материально… Не знаю, правда ли это, но скорее всего, просто слухи, Мариш, ты же знаешь, как любят люди приукрасить… — младшая сестра взялась за вторую мою ладошку, лежавшую на столе и посмотрела на меня в упор. — Скажешь мне его убить — и я, не раздумывая, это сделаю! Поверь, рука не дрогнет!

Как бы мне сейчас ни было плохо, я не смогла не улыбнуться ей в ответ. Такая решительная! И уже такая взрослая! Давно ли мы с Сашкой ее в коляске катали?.. А уже вот, невеста, сидит…

— Спасибо, сестренки, — я одновременно сжала их руки в ответ. — Убивать не надо — еще руки марать о такое… Убьешь гада — а дадут как за доброго! Мне… Пожалуй, надо остаться одной и обдумать все как следует.

— Забрать детей? — нахмурилась Саша.

— Нет. Ругаться я не собираюсь, — покачала я головой.

Действительно, ругаться больше не о чем… Нет ни чувств, ни сожаления… Только мерзость… Будто на тебя сверху вылили что-то гадкое и мерзко пахнущее…

— Ты уверенна? — теперь уже и Женька хмуро разглядывала мое лицо. — Если хочешь, я…

— В общагу их заберешь? — улыбнулась я.

— Нет, к родителям упру, они будут только счастливы.

— Спасибо вам, не надо. Дети останутся со мной.

И эту фразу мне еще придется повторить сегодняшним вечером!

Весь оставшийся день я старалась отвлечься от грядущего разговора и посвятила время детям. Мы устроили кулинарный поединок, готовили панкейки и булочки с посыпкой: даже Ваня принял участие и с особым усердием помогал украшать нашу стряпню. Затем перекупала всех, после чего свалилась грузным кулем в кресло и полчаса медитировала на стену от усталости — не знаю, от какой больше, физической или моральной. Уложив всех спать и прочитав им, по меньшей мере, полдюжины небольших сказок, загрузила стиральную машинку и пошла отмывать после наших шедевров кухню.

Методичные движения рук во время мытья посуды помогали отвлечься и построить мало-мальский понятный ход беседы с мужем и проанализировать собственные ощущения.

Я четко понимала, что жить ТАК больше не могу и не хочу. Если еще до беседы с Женькой я закрывала глаза на его отсутствие, "оправданное" делами в ВУЗе, терпеливо ждала, когда у нас наладится все, то теперь… Вот что не так было?

Дома всегда было прибрано, во сколько бы ни заявился он с работы, в холодильнике его ждали ужин и контейнер, приготовленный на работу, в шкафу висели чистые рубашки и наглаженные брюки…

И вдруг одна мысль четко пересекла всю кашу, что творилась в моей голове: Я ЕМУ ПРОСТО УДОБНА!

Ни претензий, ни скандалов, никаких долгов — супружеских или материальных, ни требований общения и участия в жизни детей… Да я даже, элементарно, не прошу его помочь мне тот же жалкий гвоздь забить в стену! Лешка живет как в гостинице с опцией all inclusive — только бесплатно.

У меня давно есть в доме чемоданчик с набором элементарных инструментов: пассатижи, молоток, отвертка, небольшой шуруповерт… И можно поклясться, что, спроси мужа, есть ли он и где лежит, он не ответит… Потому что, элементарно, не знает.

Может, это я виновата?.. Он не чувствует себя рядом со мной мужчиной. Нужным, незаменимым. Я давно научилась обходиться без него! Взвалила на себя весь быт, всю заботу… А ему… Просто не осталось места тут. В нашем совместном быту. Его работа, его стиль, его жизнь — это все на алтаре, неприкосновенно и во главе всех углов.

Я сама незаметно стала служанкой и нянькой в собственном доме! Убираюсь, стираюсь, воспитываю детей, решаю проблемы, бегаю по кружкам, школам, дополнительным занятиям. За последнее время его помощь была ощутима только в вопросе усыновления Вани… Но тут все логично. Он — заинтересованная сторона!..

Нехитрое открытие больно ударило по сердцу — я даже задохнулась, когда главная мышца туго сжалась и будто мгновение — мучительное, болезненное — отказывалась разжиматься, чтобы впустить в себя кровь. Я повисла на раковине, боясь, что сейчас попросту упаду. Перед глазами на секунду повисла темная пелена, а внутри все задрожало.

— Мамочки, — выдохнула я. — Не хватало еще умереть от сердечного приступа прямо на собственной кухне! Кошмар!..

Я осторожно добрела до стула и опустилась на него, стараясь привести свое состояние в порядок.

Где-то в шкафчиках был корвалол!

Слабыми руками я принялась шарить по полкам, едва стоя на трясущихся ногах.

Найдя, наконец, нужный пузырек, накапала себе тридцать капель, разбавила водой и выпила.

Вот тебе и пожалуйста: тридцати еще нет, а со здоровьем полный аут!

— Кому нужна больная жена? — горько хмыкнула вполголоса я.

Ответ же ясен: никому.

Едва я перевела дух, как в замке двери повернулся два раза ключ.

Ну вот и настало время ИКС!

И все, злость будто пропала… Раз! И будто воздушный шарик проткнули острым шилом. В груди странным образом поселилось спокойствие. И оставалось только гадать: не то ли именно, которое бывает перед бурей…

— Мариш? — проходя по коридору, муж зацепился за меня взглядом. — Ты чего не спишь? Поздно ведь уже!

Я машинально перевела взгляд на настенные часы. Половина двенадцатого. Да, Леша, действительно, поздно уже. Для всего. И это не только про время.

— Ждала тебя, — со вздохом поднялась я и убрала корвалол обратно на полку.

Леша увидел пузырек в руках, но лишь отвернулся и сделал вид, что не заметил. Действительно, зачем показывать, что увидел — это ж сразу придется делать вид, что тебя беспокоит, зачем мне понадобилось лекарство… А так все ровненько. И не напряжно.

— Зачем?

— Хотела поговорить.

— О чем же? — он присел напротив, через стол.

— Голодный? — зачем-то спросила я.

— Нет, перекусил на кафедре.

Я помолчала несколько секунд, осмысливая наблюдение, которое отчего-то только сейчас стало иметь определенный смысл.

— Как-то странно, Леш, все это… — я вновь вздохнула и неловко поерзала на стуле, не зная, с чего начать. — Не верю я…

— Во что? — искренне удивился Лешка.

— В то, что ты можешь спокойно перекусить на кафедре. Не стыкуется у меня все это. Я, может, и баба, мягкая и сердобольная, но отнюдь не глупая!.. Университетской столовой ты брезгуешь; перекусывать какими-то бутербродами — не соответствует Вашему рангу, — выделила я обращение. — Может, раз или два, но не на постоянной основе. То, что я тебе с собой готовлю, годится лишь для легкого утреннего перекуса… Значит, ты обедаешь где-то в другом месте… Ты слишком привередлив и в дешевых забегаловках не питаешься, значит, это, скоре всего, ресторан, — украдкой кинув взгляд на супруга, поняла, что он уже и сам догадывается, к чему я веду. — Неподалеку от университета ничего приличного, на твой вкус, нет, поэтому, скорее всего, где-то подальше… А это, как минимум, час времени: доехать, заказать, дождаться приготовления, пообедать и вернуться. Но ТЫ ЖЕ ТАК ЗАГРУЖЕН НА РАБОТЕ, — выделяя каждый слог, посмотрела прямо в его глаза. — И стараешься побольше сделать в будние дни, чтобы освободить выходные, в которые, впрочем, ты все равно не находишься дома… Так скажи мне, МОЙ МУЖ, так ли ты сильно загружен на кафедре — или это очередная сказка для меня?