Брошенка для депутата
Шрифт:
Она целовала мою макушку мокрыми от слез губами, утешая меня, баюкая младшую сестренку как когда-то.
Когда истерика стихла, Санька слегка отстранила мою голову, убрала спутанные волосы с моего лица и чмокнула мою перепачканную слезами щеку, а затем всучила мне полный стакан виски и заставила выпить все одним махом.
— Ну как, немного хоть отпустило? — мягко улыбнулась она, заглядывая мне в глаза.
— Полегчало, — прогнусавила я в ответ.
— Перво-наперво, послушай, что он тебе расскажет, как объяснит свой поступок и свое поведение. А дальше не руби сгоряча, скажи, что тебе надо подумать. Такие решения, Мариш, надо принимать на трезвую голову.
Как всегда Сашка, не говорила, что решать, а как. Сестра всегда была мудрой и рассудительной. За исключением того случая, когда на спор с подружками сделала татуху на пояснице. Это художество, кстати, она почти полгода скрывала от родителей. Но на требования мамы и папы "немедленно убрать это безобразие" ответила категоричным отказом и с гордостью считала эту татуировку символом своей независимости.
— Спасибо, сестренка, — прошептала я.
— Вообще не за что, милая, — улыбнулась по-доброму Саша. — Я позвоню Дену, чтобы ехал поскорее и увез тебя домой.
— Хорошо, — кивнула я. — Люблю тебя.
— И я тебя, маленькая…
Мы еще немного посидели, чуток всплакнули, но Сашка тактично не касалась темы того, какой мой муж и как его можно назвать.
А потом приехал Денис, муж Саши, пересел в мою машину и отвез меня домой.
*6*
Дом встретил меня тишиной и одиночеством. Несмотря на поздний для работников ВУЗов час Леши дома не было. В полнейшей прострации я обошла комнаты. Последние полгода я, как могла, наводила чистоту и уют в доме: купила новые шторы, насадила цветущих гераней в красивые ажурные горшки, выбросила хлам, сама связала милые накидки на стулья и большой плюшевый плед, сменила старую потускневшую посуду и старалась поддерживать дома чистоту и тепло. Даже меню изменилось: от простых, порой наспех приготовленных блюд, стала искать в интернете что-нибудь повкуснее и поаппетитнее, чтобы порадовать семью; обед был строго из двух блюд, и вчерашнее мы никогда не доедали — только свежеприготовленное и горячее. А в выходные устраивали маленький пир.
В какой-то момент поняла, что рецептов накопилось так много, что и сама могла бы вести небольшую кулинарную передачу. Сашка подкинула идею вести свой блог, и совсем недавно у меня появился трехтысячный подписчик на канале.
Работа позволяла уделять больше времени дому и семье: многое могла делать из дома. Никогда не думала, что свяжу свою жизнь с бумажками, училась в художественной школе, затем поступила в архитектурный, окончила его с отличием, получила приглашение от одной строительной фирмы прямо на защите диплома. Работала там, оба раза в декрет ушла оттуда, а потом фирма обанкротилась. Я начала искать другую работу, а потом узнала, что беременна в третий раз. Лешка тогда сказал, чтобы прекратила метаться, отдохнула и набралась сил перед рождением третьего. Но я заключила договор с одной компанией и готовила для них мелкие проекты…
Ну а потом… Случилось то, что случилось. Естественно, компания расторгла со мной договор в одностороннем порядке из-за срыва сроков, и у меня не было желания работать вновь. Лишь восемь месяцев назад я смогла устроиться в один интернет-проект, где сейчас оформляла сопроводительную документацию. Сашка натаскала меня в бухгалтерском деле, я по-быстрому отучилась на дистанционке, и сейчас вполне могла прилично разбираться во всех этих цифрах, отчетах, сметах и банковских документах. Но почему-то все время ощущала себя будто не на своем месте.
Но это были мелочи, главное, что я могла зарабатывать и при этом быть с девочками. Свободный график позволял и возить их в сад, начальную школу, кружки и даже ездить с ними на выступления. А на неудобства закрывала глаза. Это же для семьи.
И что теперь? Жить как прежде? Забыть про эту встречу? Или все выяснить — и сделать больнее себе…
Сначала появилась трусливая мысль, что, может, лучше сделать вид, что ничего не было?
Но одна мысль никак не давала покоя. Что же тогда будет с Ванечкой? Хоть он и был тем самым фактором, на который сложно закрыть глаза, а само его существование вызывало боль в сердце… Но ребенок в чем виноват? Виноваты его недородители — оба! Маленький человечек просто вынужден жить по правилам этого жестокого мира.
Неужели он заслужил пережить ужасы детского дома?
Сердце рвалось на части: от жалости к малышу и к себе.
И как поступить в такой ситуации? В худшем кошмаре не придумаешь!
Положа руку на сердце, никому бы не пожелала такого!
Предательство, которое Леша сотворил по отношению ко мне ни шло ни в какое сравнение с тем, которому он позволил случиться с Ваней.
Глаза мальчонки встали перед внутренним взором. Материнский инстинкт просто орал во всю глотку, что так нельзя поступать с ребенком. А женская обида с неменьшей громкостью вопила, что мне надо думать о себе и своей семье…
За окном окончательно стемнело, а я так и не включила свет. Все сидела в гостиной прямо в куртке, перебирая в памяти все самые приятные моменты нашей семьи…
Ключ в замке повернулся, разрывая противным скрежетом тишину дома. Я с легкостью могла представить посекундно, как Леша нашаривает выключатель в темной прихожей, ставит портфель на тумбу, снимает пальто и разувается. Два шага в сторону гостиной, щелчок клавиши выключателя…
— Мариш? Ты чего сидишь тут в темноте?
*7*
— Привет, — просто сказала я, игнорируя его вопрос.
— А где девочки? — настороженно огляделся муж, делая пару неуверенных шагов в комнату и останавливаясь, не доходя до дивана, на котором сидела я.
— У Саши остались ночевать.
— Что-то случилось? — продолжал хмуриться Леша. — Или ты решила устроить нам романтИк? — он криво улыбнулся.
Где-то глубоко внутри вспыхнул огонек обиды: как всегда муж ждет, что это ему сделают приятно, и что он, весь такой распрекрасный, достоин поощрения. Но тут же голос справедливости его потушил. Лешка, пусть и редко, но тоже устраивает сюрпризы для нас. Это просто мое состояние так заставляет меня думать.
— Нам надо поговорить, Леш, — сказала я, поднимаясь и снимая, наконец, куртку. — И мне бы не хотелось, чтобы девочки слышали этот разговор.
По плечам пробежал озноб. Несмотря на то, что дома было тепло, я мгновенно замерзла.
— В чем дело? — муж окончательно растерялся.
А что тянуть? Этого разговора все равно не избежать, придется выяснять и что-то решать. Лучше сразу — как пластырь с больной кровоточащей раны.
— Я все знаю, Леш. Про Ванечку.
Лешка, собиравшийся вначале игриво о чем-то поинтересоваться, резко побледнел. Глаза забегали, а руки потянулись к галстуку — тому самому, который я утром завязывала, представляя, как душу его. Пальцы неуклюже расстегнули верхние пуговицы и рванули вниз узел галстука, ослабляя его.
— Откуда? — выдавил он из себя.
— Встретилась с Леной, точнее, это она мне встретилась. Вчера. И показала сына. И если ты сейчас скажешь, что это не твой ребенок, я выйду из этого дома и больше никогда в него не вернусь! — пригрозила я, понимая, что муж открыл рот, чтоб разубедить меня. — Больше всего на свете я ненавижу ложь!.. И, предупреждая твои возможные попытки преподнести эту историю как-то выгодно для тебя, скажу сразу: я сегодня с ней встречалась, и она мне все рассказала. В самых точных подробностях.