Чтение онлайн

Назан развесила бельё и, пройдя мимо примолкших арестанток, возвратилась в камеру. Она уже забыла о побоях и ругани Недиме. Вновь и вновь припоминала она подробности свидания с мужем. Ведь он обещал прислать адвоката! Значит, ей дадут небольшой срок. И Назан уже строила планы, как она, отбыв наказание, поедет повидаться с сыном…

А может, муж примет её обратно? Ведь вот приехал сюда… Нанимает адвоката… Дал для неё деньги начальнику тюрьмы. Эх, надо б ей получше обо всём расспросить его, а она потеряла время на слёзы…

— Ну-ка, пошевеливайся, свари мне кофе! Да хорошенько воду вскипяти!

Окрик Недиме вернул её к действительности. Назан бросилась к мангалу и принялась раздувать едва тлевший хлам, заменявший здесь уголь.

Недиме наблюдала за ней, сидя на нарах. Только сейчас она почувствовала, как привязалась к Назан. Эта женщина принадлежала ей и днём и ночью. И вдруг объявился другой повелитель! Сердце Недиме разрывала ревность. Попадись ей в руки этот паршивец, придушила бы его!.. Ишь, что задумал — выгородить свою девку! Ну, нет. Не бывать тому!

«Придумаем что-нибудь, — сказала сама себе Недиме. — Навалим на эту дурёху другие грешки! Что ей лучше подсунуть: гашиш или опиум? Да всё едино, лишь бы его нашли. Уж тогда ей добавят!..»

Взяв из рук Назан чашку кофе, Недиме сказала, стараясь придать голосу заботливый тон:

— Ну-ка, принеси свою посудину!

Назан робко протянула кружку, и Цыганка отлила ей половину кофе.

— Пей! И давай помиримся.

Назан опустила глаза, на которых ещё не просохли слёзы. О, как возбуждал Недиме беспомощный вид этой женщины! Если бы в камере не было арестанток… Она готова была схватить Назан и задушить в своих объятиях.

— Эта несчастная до сих пор стоит перед моими глазами. Она человек конченый! — говорил Мазхар, разбавляя водой ракы. — Ей даже в голову не приходило, что кто-то может позаботиться или хотя бы вспомнить о ней… Посмотрела бы ты на неё, когда она увидела меня! Нет, кто бы там что ни говорил, а Назан была вовлечена в преступление по неведению. Я изучил её дело. Просто поразительно, с какой настойчивостью эти бандюги, стараясь выгородить себя, валили всю вину на неё!

— А с адвокатом ты уже разговаривал? — спросила Нериман.

— Да. Мы с ним давно знакомы — учились на одном факультете. И Нихат его знает. Я предложил коллеге деньги, но он наотрез отказался. Хороший парень!

Мазхар поднял рюмку.

Они сидели в греческом ресторане на одной из улиц Бейоглу. За соседними столами расположились семьи иностранцев. Они оживлённо болтали, ели, пили и громко смеялись.

Мазхар обвёл глазами зал.

— Мне очень нравится, что иностранцы пришли в ресторан со своими жёнами и детьми. Как им всем хорошо, как весело! Такой картины никогда не увидишь в ресторанах старого Стамбула или на Босфоре. Попробуй зайти там в ресторан с женой, все будут пялить на тебя глаза, как на сумасшедшего…

Мазхар посмотрел на Нериман и понял, что её мысли заняты совсем другим.

— О чём ты задумалась?

Очнувшись от его вопроса, Нериман сказала:

— Да всё об этой встрече с братом. Ты заметил, как все обрадовались нашему приезду — его жена, дети и прежде всего он сам?

Приехав в Стамбул, они прямо с вокзала отправились на Крытый рынок, где находилась большая лавка старшего брата Нериман. В первую минуту, увидев сестру рядом с каким-то мужчиной, брат подумал, что она продолжает распутничать в барах. Но как он обрадовался, когда всё разъяснилось! О, Нериман стала женой адвоката Мазхар-бея! Брат заключил её в объятия, словно никогда и не существовало пропасти, разделявшей их столько лет.

Этот высокий, широкоплечий, представительный мужчина не мог сдержать слёз радости. Бросив все дела, он повёл их в свой дом, где сразу стало шумно и весело. Особенно бурно выражали свой восторг сыновья брата.

Его жена — полная, дородная, степенная женщина — оказалась очень радушной и гостеприимной. В честь приезда Нериман и её мужа был устроен настоящий праздник…

Они находились в Стамбуле уже несколько дней.

Мазхар ещё раз наведался к адвокату, которому поручили вести дело Назан. Тот, получив от него доверенность, изучил дело о фальшивомонетчиках и пришёл к выводу, что Назан не участвовала в банде Сами. Он добился от следователя обещания, что Назан будет обвинена лишь в пособничестве. Адвокат пообещал, что сделает всё возможное для смягчения приговора и будет время от времени извещать Мазхара о том, как подвигается дело Назан.

Мазхар больше не ходил в тюрьму считая, что в этом нет необходимости, ведь для спасения Назан было сделано всё, что только возможно, и к тому же, убеждал он себя, не стоило злоупотреблять доверием начальника тюрьмы, который уже однажды пошёл ей навстречу.

Последний вечер они провели в доме брата Нериман. Вся семья сидела за столом допоздна. Нериман перебирала в памяти воспоминания детства. Каким передовым человеком для своего времени был их отец! Несмотря на глубокую религиозность, он дал ей возможность учиться в женском колледже. Как она ему благодарна за это!..

Поездка в Стамбул вместе с дорогой заняла целых восемь дней. Мазхар почувствовал облегчение. Он почти избавился от своих мрачных мыслей и в значительной мере от терзавших его угрызений совести. Быть может, он полностью преодолел бы и то и другое, однако Халдун, глядевший всегда исподлобья, был слишком живым напоминанием…

Не по возрасту смышлёный мальчуган чутьём угадывал, что не следует расспрашивать о матери. Он знал, что отец и Милая мама ездили в Стамбул. Быть может, они видели его маму? Но почему никто не говорил, когда она приедет? Может, мама никогда не вернётся? Этот вопрос не раз вертелся у него на языке, а однажды, когда они шли к портному, Халдун не выдержал.

— Милая мамочка! Можно спросить вас об одной вещи?

— Да, пожалуйста.

— А вы не скажете папе?

— Если ты этого не хочешь, не скажу.

— Да, не хочу!

После некоторого колебания мальчик задал мучивший его вопрос:

— Моя мама больше никогда не вернётся?

Нериман посмотрела на Халдуна и поняла, что ребёнка не следует обманывать.

— Нет.

Халдун больше никогда не заговаривал о своей матери. Он был оживлённым и весёлым и только иногда нахмуривал брови и задумывался. Где-то на глубине его сознания таилась едва ощутимая горечь. Как правило, это случалось после того, как он слышал произнесённое кем-то слово «мама» или видел на улице счастливых мать и сына.

Так продолжалось до того дня, когда пришло известие о гибели отца…

Толки об автомобильной катастрофе на протяжении многих недель и месяцев будоражили весь город. Особенно тяжёл был этот удар для партии, к которой принадлежал Мазхар. На первый взгляд, всё выглядело как нелепая случайность. Адвокат, судья и секретарь суда выехали на осмотр какого-то земельного участка в связи с делом о наследстве фабриканта Шакир-паши. Их путь лежал через деревянный мост. Ещё за несколько часов до их возвращения мост был в полном порядке. Но когда они ехали обратно, мост рухнул, и автомобиль свалился в реку с высоты полутора сот метров.