Брусиловская казна (сборник)
Шрифт:
– Наконец-то… Ну, слава богу, слава богу!
– Думай, что говоришь.
– Ах да, слава партии большевиков!
– Вот это правильно. Главное, что ничего выдумывать не придётся. Инстанция [29] сама дала указание: мобилизовать всех чекистов, уроженцев тамошних мест, и направить их в родные края с целью установления доверительных отношений с местным населением. Кстати, как ты его вычислил?
– Да очень просто! Поднял списки переселенцев и сопоставил. Потом связался с уссурийскими товарищами. Те подтвердили…
29
Инстанция – на сленге спецслужб – высшее руководство страны.
– В шестнадцатом году Ковальчук находился в Кашовке?
– Так точно!
– Посвящать в тайну мы его не станем…
– Понятное дело.
– Подумай ещё раз хорошенько. Может, всё-таки справишься один?
– Вряд ли. Слишком много воды с тех пор утекло.
– И без Ковальчука никак не обойтись?
– Скажем так, без помощи местных товарищей – нет.
– Какие задачи поставим перед ним?
– Пускай пообщается с односельчанами, узнает, не находил ли кто клад, не разбогател ли случайно, в одно мгновение. Чтобы не тратить даром усилия и лишний раз не подвергать себя опасности. А что-то пронюхает – мы в любой момент найдём способ от него избавиться…
– Согласен. Ты войдёшь на Волынь с передовыми частями Красной Армии, соответствующее распоряжение я уже подготовил.
– Есть!
– А я присоединюсь к тебе после завершения освободительной операции. Только не вздумай хитрить, вилять хвостом!
– Ну что ты, Изя…
– Не называй меня так.
– Хорошо, Сергей Эдуардович. Я, конечно, попробую найти казну сам, но успеха гарантировать не могу.
– Ясно… Пришлёшь мне телеграмму на рабочий адрес. Или позвонишь. Так, мол, и так, справляюсь сам. Или «надеюсь на помощь», понял?
– Ну, как тебе не стыдно? Кого ты учишь, а?
– Не забывай, я старше тебя не только по возрасту, а по званию и должности…
– Ну, ладно, ладно. Не будем ругаться в такой ответственный момент, – миролюбиво промурлыкал Казанцев, хотя поучительный и высокомерный тон майора его давно раздражал.
3
17 сентября 1939 года, как и предполагал Сергей Эдуардович Яблоков-Апфельбаум, войска РККА перешли границу СССР и один за другим стали освобождать украинские города и веси, отошедшие к полякам по Рижскому договору.
Только тогда Ковальчуку стал ясен смысл разговора с Яблоковым. И он стал ждать вызова в Москву. А его всё не было и не было…
4
В начале октября Казанцев прибыл в Ковель, откуда до Кашовки рукой подать, и уговорил командира части, к которой он был прикомандирован, съездить на автомобиле в Голобы [30] . Впрочем, долго упрашивать комдива не пришлось: тот прекрасно знал о принадлежности своего гостя к НКВД, а значит, был обязан всячески содействовать ему и помогать; к тому же населённый пункт, до которого хотел добраться чекист, находится по пути в Луцк, где он давно мечтал побывать. Удобный случай осуществить мечту!
30
Голобы – некогда районный центр, а сейчас – посёлок городского типа в Ковельском р-не Волынской области Украины.
Через полчаса Павел Алексеевич попросил остановиться. Теперь ему налево. Через Велицк, Сильце, Пидрижжя…
Когда он тут бывал, эти сёла были заняты противником.
Выбить его оттуда в Первую мировую русским так и не удалось!..
Неожиданно на дорогу, вымощенную грубым чёрным камнем, с правой стороны, вдоль которой находилось бескрайнее поле, выползла ухоженная лошадка, тянущая за собой воз, до краёв наполненный сахарной свеклой.
– Добрый день! – расплылось в благостной улыбке немолодое крестьянское лицо, приветливое, дружелюбное.
– Здравствуйте.
– Вам куды?
– До Кашовки.
– Сидайте, панэ, пидвезу! А то вам ще топать и топать.
– Спасибо.
Казанцев уселся на свободное место рядом с извозчиком и погрузился в раздумья. Но говорливый старик и не собирался оставлять его в покое:
– Вы до нас по работе али как?
– По работе.
– Звидки [31] , если не секрет?
– Из Киева! – не моргнув глазом соврал чекист.
Впрочем, отчасти это было правдой. В столицу советской Украины он прибыл поездом, там, в республиканском НКВД, и оставил на хранение своё удостоверение вместе с офицерским мундиром. Так что теперь на нём был элегантный штатский костюм.
31
Звидки – откуда (укр.).
– О! Из самого Киева?! И без охраны.
– Зачем она мне? Я простой человек. Детский доктор, – изложил свою тщательно продуманную легенду Павел Алексеевич.
Кожаный чемоданчик с белым халатом и необходимыми медицинскими принадлежностями, применение которых Казанцев в срочном порядке осваивал всё последнее время под руководством одного из самых известных советских педиатров, покоился у него на коленях.
– То, может, посмотрите моего внука?
– А что с ним?
– Не знаю. Два года, а он до сих пор не разговаривает.
– Но…
– Христом-Богом прошу, панэ дохтурэ…
– Говорите лучше «товарищ». Теперь у вас новая, истинно народная власть. Которая бескорыстно будет заботиться о своих гражданах. А о панах можете забыть. Навсегда. Они остались в том ужасном прошлом, которое больше никогда не вернётся на ваши земли!
– А как вас величать, товарищ…
– Семёнов. Павел Алексеевич.
– Ясно. А я – Тимофей. По батюшке Данилович.
– Очень приятно.
– Значит, заедете к нам в Велицк?
– Непременно.
– А после я отвезу вас прямо в Кашовку.
– Вот и славно!
5
Мальчишка страдал глухотой – это можно было понять и без медицинского образования. Казанцев прочистил ему уши, закапал в них раствор, предоставленный его наставником в числе других эксклюзивных препаратов, и с чувством выполненного долга стал собираться в дальнейший путь.
Благодарные родители пытались всучить ему пару серебряных польских монет, но «дохтур» отказался их принимать, дабы не пятнать светлое имя советских эскулапов.
А вот от предложенного обеда отказываться не стал.
С удовольствием выхлебал миску красного «бурякового» [32] борща и даже выпил несколько чарок прекрасной хлебной водки.
После чего Тимофей Данилович, как и обещал, повёз его к месту назначения.
Только Павел уже не сидел с ним рядом – дремал в предусмотрительно разгруженной телеге, дно которой было заблаговременно устлано соломой; видно, заботливые хозяева прекрасно знали, какое воздействие на организм оказывает их горилка.
32
Буряк – свекла (укр.).