Чтение онлайн

Напротив полковника за приставным столиком сидел межрайонный прокурор Юрис Константинович Тетерис. Крепенький, слегка полноватый, лет сорока с небольшим – слыл честным и справедливым.

В углу, утопая в мягком, изрядно потёртом кресле, сидел замначальника отдела по оперативной работе подполковник милиции Алексей Кочетов. Сорокалетний, с усталым выражением лица, немного сутулый, в видавшем виды тёмно- сером костюме, Алексей Иванович, прекрасный аналитик и неутомимый труженик, заслужил уважение даже у недоброжелателей. Однако излишняя прямолинейность и доходящая до догматизма принципиальность не давали ему близко сдружиться с кем-нибудь в отделе. За глаза его называли Бирюком.

Рядом с ним устроился начальник уголовного розыска майор милиции Владимир Шестаков – тридцатичетырёхлетний весельчак с глазами, в которых порой плясали чёртики. Володю недавно назначили начальником, что никак не изменило его отношений с сослуживцами. Он не выказывал никакого показного рвения, зря никого не наказывал и мог запросто выпить и погулять с сотрудниками. Шестакова ценили за лёгкий, незлобивый характер и постоянную готовность прийти на помощь.

На стуле у окна, расслабленно откинувшись на спинку, сидел бывший начальник уголовного розыска, а ныне – первый заместитель начальника отдела внутренних дел подполковник милиции Виктор Янович Тигерис. В свои тридцать восемь лет он успел окончить Академию МВД и считался преемником Рожкова на посту начальника отдела милиции. Среднего роста, с умными, слегка насмешливыми глазами, хорошо эрудированный, Виктор Тигерис, по прозвищу Тигр, отнюдь не походил на этого хищника. Он не рычал, не нападал, а поддерживал ровные, дружелюбные отношения с сослуживцами. Но в работе был жёстким и требовательным, хотя не перегибал палку и не унижал подчинённых. Собственно, это он, возглавляя местный уголовный розыск, подтянул его до уровня одного из лучших подразделений в республике.

На старом диванчике у стены, обособленно от других, рядком примостились ещё двое: руководители следственного отдела – непосредственные начальники Олега. Следователей недавно вывели из прямого подчинения местным органам милиции. Теперь они непосредственно подчинялись следственному управлению МВД. Поэтому «следаки», и до того подчёркивавшие свою процессуальную независимость, не могли упустить случая лишний раз напомнить об этом.

Начальник следственного отдела сорокавосьмилетний подполковник милиции Иван Федотович Баранников обладал вспыльчивым, взрывным характером. Невысокого роста, коренастый, с будёновскими усами, Федотыч был готов в любой момент грудью встать на защиту вверенного ему подразделения. Служба в Афганистане и предпенсионный возраст отнюдь не добавляли покладистости его характеру. Он в любой момент мог затеять перепалку с начальством или прокуратурой, если считал, что затрагиваются интересы отдела. Впрочем, нередко доставалось «на орехи» и подчинённым. К несомненным достоинствам Федотыча относились незлопамятность и отходчивость. Из-за этих особенностей своего характера Федотыч иногда становился объектом незлобивых розыгрышей. Правда, отважиться на такие деяния могли только его обожаемые «следаки». Им он прощал и мелкие нарушения дисциплины, и лёгкое раздолбайство, и шутки над собой.

Федотыча удачно дополнял его заместитель – сорокалетний подполковник Лев Николаевич Скворцов. Спокойный, интеллигентный, уравновешенный, он умело сглаживал острые углы во взаимоотношениях шефа с окружающими. Прекрасное знание законов, аналитические способности, большой практический опыт – всё это создало Скворцову славу серьёзного профессионала. К его мнению с уважением относились не только в городе, но и в министерстве. Лев Николаевич редко повышал голос, излагал свои мысли чётко и спокойно, что, впрочем, было порой куда более эффективным, чем громогласные заявления и ругань Федотыча.

Своё подразделение эти двое собирали долгие годы «по бусинке», лично изучая каждого кандидата в следователи. Тактично и неназойливо опекая своих питомцев, годами шлифуя их профессионализм, Баранников и Скворцов сумели создать лучшее следственное подразделение в республике. Его костяк составляли тридцати- тридцатипятилетние офицеры, прослужившие в органах по десять- пятнадцать лет, все с высшим юридическим образованием, все ещё достаточно молодые и полные сил, но уже опытные и закалённые службой. Всех этих ребят связывала между собой не только совместная служба, но и настоящая мужская дружба, постоянная готовность прийти друг другу на помощь. Собственно, на этом и держался следственный отдел в бурное постперестроечное время, когда размывались все понятия о чести и справедливости, когда шаталось и разваливалось некогда могучее государство, когда из всех щелей полезли жулики и бандиты всех мастей, когда общественное правосознание опустилось ниже уровня плинтуса, когда преступный промысел перестал быть занятием презренным и неуважаемым. Что же могло удержать на службе этих сильных, уверенных в себе мужиков, которые легко могли бы найти себе применение в более сытных и тёплых местах? Только осознание того, что своим уходом каждый из них «подставит» остальных, взвалив на их плечи свою часть ноши, и так уже совершенно непосильной. Только дружба, ответственность друг перед другом и чувство взаимовыручки сплачивали этих парней во всё ещё боеспособный и крепкий коллектив, неформальным лидером которого был Олег Островецкий.

Олег оглядел присутствующих и нахмурился. Состав собрания оптимизма не вызывал.

– Вошёл уже, – улыбаясь, произнёс Рожков. – Присаживайся, Олег Семёнович.

Дружески- фамильярный тон начальника милиции ещё больше насторожил Олега. Так начальство себя ведёт, когда собирается сообщить о чём-то неприятном. Олег присел за приставной столик напротив прокурора. Тот ободряюще улыбнулся. «Ну, и в какую хрень я влип?» – подумал Олег, но развить эту «оптимистичную» мысль не успел.

– Олег, в городе ЧП! – голос полковника посуровел. – Ночью убит командир танкового полка полковник Митрофанов. Ты ведь с ним немного знаком?

Вот оно что. Чутьё не подвело. На него хотят повесить расследование «мокрухи». «Ну нет, уважаемые, меня так просто на кривой козе не объедете».

Олег поскрёб небритый подбородок и мрачно заявил:

– А я-то здесь при чём? Существует прокуратура Прибалтийского военного округа – вот пусть вояки этим и занимаются.

– Прошу заметить, что преступление совершено на территории города и по территориальности – это наша подследственность, – с лёгкой издёвкой заявил прокурор. – Прошу также обратить внимание на то, что ещё несколько месяцев назад, если товарищ майор запамятовал, Латвия заявила о своей независимости. И советская армия в данный момент на территории республики имеет статус воинского контингента иностранного государства. Между прочим, в Латвии и за её пределами найдётся немало сил, которые захотят представить это убийство как теракт против советского офицера со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– А если это действительно теракт? – Олег не собирался сдаваться.

– Тогда тем более, – перебил его прокурор, – мы должны раньше военных раскрыть это преступление и доказать, что власти республики в состоянии контролировать ситуацию в стране.

– Вот и раскрывайте, – Олег упрямо продолжал стоять на своём. – Убийство – это подследственность прокуратуры. Нет, конечно, если будет установлено, что убийство совершили малолетки, то мы, согласно УПК, заберём это дело к себе. А что, может быть, уже известно, что фигуранты – несовершеннолетние? Может, кто-то из них на трупе свой школьный дневник оставил? – Олег явно издевался.

– Знаешь что? Ты тут не ёрничай! – с досадой хлопнул ладонью о стол полковник Рожков.

Прокурор сделал успокаивающий жест в его сторону.

– Это прекрасно, что майор Островецкий так хорошо знает уголовно- процессуальный кодекс, – в голосе прокурора зазвучали металлические нотки. – В таком случае он должен знать, что в отдельных, исключительных случаях, в целях успешного раскрытия и расследования преступления прокурор имеет право поручить расследование другим правоохранительным органам. В данном случае – следственным органам милиции.

– В чём исключительность данного случая?

– В данный момент в городской прокуратуре нет следователя, способного возглавить следственно-оперативную группу. Мара Гигуле в декретном отпуске, Валдис Лицис в командировке в Риге – в бригаде по расследованию преступлений рижского ОМОНа. Лёня Коношонок – недавний стажёр, ему с таким не справиться. Он и так сейчас фактически работает за троих. Так что остаётесь Вы, Олег Семёнович, – прокурор примирительно улыбнулся. – Я уже вынес постановление о назначении вас руководителем группы по расследованию данного преступления. Это согласовано с прокуратурой республики и следственным управлением МВД.

«Вот ведь как по-русски чешет, без малейшего акцента! И выражения какие изысканные – даже не скажешь, что латыш», – некстати подумал Олег. Он уже понял, что ему не отвертеться, но по инерции продолжал возмущаться.

– Нет, интересное дело. К то-то рожает, кто-то участвует в политических играх, а я должен за всех отдуваться!

Прокурор побагровел, глаза Рожкова метали громы и молнии.

– Успокойся, Олежа, – мягкий тон Баранникова разрядил наэлектризованную атмосферу в кабинете. – Дело решённое.