Чтение онлайн

— Прюнье говорит, нам нужно купить у Анри ял, — объявил Пеншон.

Все тут же зашумели.

— Купить! Анри просит за него триста франков.

— Блестящая мысль, барон Ротшильд.

— У кого начинается мания величия?

— Это флотское влияние. На будущей неделе он предложит нам купить паровой катер.

— Тихо вы, лягушки! — прикрикнул Мопассан. — Можно же спросить Анри. Или хотите вечно одалживать лодку?

— Я хочу выпить.

— Мальчики, смотрите, какой бюст приближается. Добрый вечер, мадам.

Одноглазый приподнял старую соломенную шляпу, и женщина покраснела под взглядами пяти пар глаз, раздевающих её от лодыжек до шеи.

— Я умираю от жажды.

— Анри будет в кабачке Сембозеля.

Ги принялся горланить во весь голос непристойную песенку, остальные усмехались. Дойдя до Сены, они повернули и пошли бечевником [42] . Там было несколько неприглядных ресторанов с беседками и обитыми жестью столами в садах, предназначались они для воскресных приезжих, пестрели объявления «Банкеты», «Салоны для свадеб», «Сладкие вина». По реке плавали лодки и каноэ; рабочие возились на огородах позади невзрачных бунгало под красной черепицей и на нескольких фабричках, подступающих к самой воде. На другом берегу стоял художник с мольбертом, прогуливались парочки и матери с детьми. Но Аржантей находился довольно далеко от Парижа, «на природе», в будние дни кроме местных жителей там бывали только лодочники и купальщики.

Любимым заведением Ги и остальных был «Морячок», захудалый, грязный, насыщенный парами, шумный, весёлый приречный кабачок. Состоятельный человек не стал бы туда заходить, но он был источником наслаждения и вторым домом для водителей буксиров, скандальных матросов-любителей, проституток, в их свободное время, бродяг, пьяниц рыбаков и фабричных девушек, желающих повеселиться. Хозяином его являлся Бетри Сембозель, напоминающий бегемота человек с красноватыми, заплывшими жиром глазками, вечно трясущийся от смеха, в рубашке и жилете без пиджака.

Когда Ги распахнул дверь и все пятеро вошли, в большой, окутанной паром комнате раздались крики:

— Убирайтесь, сутенёры.

— Катитесь назад в Санте [43] .

— Хозяин, гони их в шею, иначе я откажусь платить.

На руках у них уже висли три девицы, соблазнительно выпячивая губы и высовывая языки. В комнате пахло пролитым вином, табачным дымом, потом и горелым маслом.

— Прюнье, утром тут была какая-то молодка! — крикнул один из лодочников. — Говорила, что ты её обрюхатил.

Девица, которая была с Ги, скорчила гримасу, повернулась и показала этому человеку зад.

— Ну, уж о тебе-то никто такого сказать не сможет, — засмеялся Ги, и его поддержали одобрительными возгласами.

— Добрый вечер, старина, — обратился Ги к Сислею [44] , художнику. — А где остальные?

— Синьяк [45] с какой-то женщиной. Говорит, это его кузина. Кайботт [46] вчера вечером напился и дрыхнет до сих пор. Другие должны появиться.

Ток, Томагавк, Одноглазый и Синячок сели за покосившийся столик, Сембозель вперевалку подошёл к ним с бутылкой и стаканами. Брюнетка, висшая на руке Ги, попыталась увести его.

— Дорогой, незачем сидеть здесь и напиваться. Идём. Послушай...

Ги вырвался, подержал девицу за груди, потом, развернув её, сильно шлёпнул по заду.

— Хватит с тебя и этого, малышка, — сказал он. Потом, заглушая шум, громко произнёс: — Са-Ира [47] .

Это был условный сигнал. Все в комнате заревели хором: «Са-Ира». Брюнетка задрала юбку и выставила голый зад, что вызвало очередной приступ веселья. Девица эта была известна как Са-Ира; никто не знал её настоящего имени. Она кое-как зарабатывала на жизнь проституцией, когда её не содержал кто-то из лодочников или художников. Все присутствующие в своё время спали с ней. Ги пошёл в соседнюю комнату, где Сембозель позволял хранить снаряжение постоянным клиентам-лодочникам; переоделся в тельняшку с красными полосами, старые брюки, парусиновые туфли и нахлобучил старую соломенную шляпу.

Бицепсы у него были мощными, шея бычьей, плечи широкими. Он быстро разгладил усы, хлопнул в ладоши и просто от радости издал вопль. Вот это было жизнью!

Возвратясь к остальным, он налил себе стакан водки и выпил одним духом. Ему обожгло пищевод.

— Пошли, ребята. Анри здесь нет. Возьмём его ял, испробуем.

— Погодите...

— Оставь её, Одноглазый. Когда вернёмся, она будет твоей.

— Пошёл к чёрту! — прошипела девица.

Они вышли, не расплачиваясь: Сембозель всегда записывал, сколько с них причитается. И плавали по реке дотемна: то спускались вниз по течению, то изо всех сил гребли против него, расходуя кипучие силы юности; ныряли и плавали под водой, бродили по грязи и камышам, перебранивались. Как обычно, Ги смешил всех до слёз рассказами о чиновниках в министерстве. Хором горланили непристойные песни. Вытащив наконец ял на берег, они решили купить его вскладчину, если Анри согласится на годовую рассрочку.

— А вдруг я не получу денег вовремя? — спросил Анри. Одна нога у него была кривой, другая прямой, и они образовывали нечто вроде буквы D.

— Ты же знаешь нас, — ответил Синячок.

— Мы всегда расплачиваемся, — сказал Томагавк. — Спроси Сембозеля.

— Или его жену, — добавил Ги, и все усмехнулись. Аннетта Сембозель иногда подрабатывала, обслуживая «клиентов».

— Ладно, — сказал Анри. — Но если разобьёте ял, то всё равно будете за него выплачивать.

— Мы — разобьём?

Все пришли в негодование.

Анри понимал, что ничего подобного случиться не может.

— Хорошо. Он ваш.

— Добрый старина Анри!

Его подняли на руки, бегом принесли в «Морячок», усадили в кресло и прямо в нём водрузили на стол.

— Сембозель! Выпить! Неси водки. Особой.

— У нас важное событие.

В комнате, хотя занята была только половина столов, шум стоял более громкий, чем обычно; табачный дым висел клубами, казалось вбирая в себя запахи и жару.

— Хозяин, наливай всем.

— Мы должны придумать имя этой лодке, — сказал Одноглазый.

— Видит Бог, должны.

— Сислей! — крикнул Ток, повернувшись к столу, где сидело уже несколько художников. — Мы купили лодку. Придумай ей имя.

— «Са-Ира», — громко ответил Сислей.

— Дырки в корме у неё нет! — выкрикнул Ги.

В общем хохоте громче всех звучал визгливый смех Сембозеля.

— «Ласточка предместий», — предложил Томагавк. То было название непристойной песенки. Все шумно возмутились.

— «Лепесток розы», — сказал Ги.

— Вот это подойдёт!

— Прюнье небось придумал что-то непристойное.

Это сказала Са-Ира. Все так весело расхохотались, что она невольно присоединилась к ним.

— Тихо! — стукнул кулаком по столу Ток. — Господа, по столь торжественному случаю мы просим вас выпить за это новое судно, которое вы увидите рассекающим серебристые воды Сены, непревзойдённое по изяществу, несравненное по симметрии...

— И с самой распутной командой!