Чтение онлайн

— Я бы предложил вам жить в замке, — сказал он. — Но... видите ли, здесь мать, а у неё свои взгляды.

— Конечно, — радостно ответил Ги. — Мы понимаем.

Он однажды видел мадам Рошгюд — неприятную женщину с бородавками, носившую громадные шляпы.

На другой день Ги предложил обеим спутницам осмотреть местную достопримечательность, находившуюся во владениях Рошгюда, возвышенность Тазена, погасший вулкан с чистым голубым озером в кратере. День был жарким. Идеальный круг неподвижной голубой воды, прозрачной как стекло, оказался неодолимо привлекательным.

— Давайте выкупаемся, — предложил Ги.

Женщины сразу же согласились. Все вместе разделись и бросились в воду. Вскоре Ги в шутку сцепился с одной из них, та, держась в воде вертикально, стала разводить ноги и притягивать его к своему крепкогрудому телу, другая медленно плавала вокруг, подбадривала их и корчила смешные рожи.

— Ну давай же, дорогой, — сказала первая, страстно прижалась к нему и крепко обхватила за плечи.

— А меня, дорогой? — Вторая стала брызгать на них.

Неожиданно с берега послышались вскрики и восклицания. Быстро разъединясь, они посмотрели в ту сторону и увидели мадам де Рошгюд в шляпе с широкими трясущимися полями, возле неё стояли несколько женщин и священник, все таращились на них, выкатив глаза. Наступило короткое замешательство. Стоявшие на берегу залились краской. Потом все они с испуганными криками развернулись и пустились прочь, тряся полями шляп и зонтиками от солнца, последним, подобрав полы сутаны, бежал священник.

Трое в озере переглянулись и расхохотались.

— Это дамское историко-геологическое общество вышло на работу в поле! — простонал Ги.

— Йо-хууу! Вернитесь!

Дюран приглашал всех троих на другой день к обеду в замок, но в домике не появлялся всё утро. Ги и его спутницы, готовые ко всему, решили отправиться туда как ни в чём не бывало, но потом увидели сквозь деревья величественную процессию лакеев с тарелками, блюдами и корзинками еды. Мажордом с важным видом поклонился.

— Мадам де Рошгюд приветствует вас, месье. Обед подан!

Однако на следующее утро, когда они уже были в отеле, появились двое мужчин с большими, закрученными вверх усами, и час спустя Ги обнаружил записку от обеих женщин, уехавших вместе с ними. Усмехаясь, он прочёл её. Мужчины явно были сутенёрами и хотели найти для своих «вдовушек» более доходные места!

Ги обрадовал их отъезд: ему уже много дней приходилось сдерживать порывы к работе. Он хотел написать роман, действие которого происходит на курорте вроде Шатель-Гийона — вывести целую шутовскую галерею врачей. И чёрт возьми! Это будет любовная история, но в «цивилизованном» мире. Он покажет Бурже...

Гостиная в особняке на авеню Фридланд была заполнена изысканной публикой. Ги стоял у открытого окна, в которое задувал лёгкий ветерок. Большая люстра сверкала огнями. Рядом в маленькой гостиной оркестр негромко играл вальс. Эммануэле, одетой в белое, ниспадающее красивыми складками платье, всеми силами старались угодить её «трупы». Она развлекалась тем, что не обращала внимания на мужчин, которые все подходили, кланялись и целовали ей руку. Мужчины замирали с настойчивым и несколько глупым видом, некоторые делали шаг вперёд, пытаясь привлечь её внимание сбивчивой речью. Потом отступали и оглядывали остальных.

Кто-то тронул Ги за локоть. Это был Альфонс Доде.

— Посмотрите на Монтескью с черепахой, — сказал он, поведя в ту сторону своей козлиной бородкой. Робер де Монтескью, поэт и экстравагантный эстет, друг Гюисманса, водил среди посмеивающихся гостей черепаху на ленточке. Панцирь её украшали большие драгоценные камни, красные и зелёные.

— Кто это с ним? — спросил Ги.

У спутника Монтескью было круглое напудренное лицо, тонкие, судя по всему, подкрашенные губы, светлые напомаженные волосы и грузное тело.

— Это? Оскар Уайльд.

Доде и Ги переглянулись.

— Привет, старина.

К ним подошёл Анри Жервекс, художник, застенчивый «труп». Вскоре возле них собралась группа гостей. Ги потихоньку отошёл в сторону и услышал рядом с собой чей-то голос:

— Ага! Le mauvais passant [107] .

Он повернулся, увидел Мари Кан и замер, поражённый её красотой. Она была в платье, обнажающем шею и плечи, широкие скулы подчёркивали изящный овал лица, в её улыбке сочетались наивность и холодный цинизм, что было внове для него. В ушах у неё были длинные персидские серьги из цветной эмали на золоте, зачёсанные вверх чёрные волосы блестели. Под скулами темнели ямочки. В декольте виднелась ложбинка между грудями. Кожа у неё была с легчайшим золотистым оттенком. На шее не было никаких украшений.

— Таков, значит, у вас способ приветствия? — спросила она.

Ги осознал, что таращится на неё, и поцеловал ей руку.

— Прошу прощения.

Ги тщетно подыскивал, что сказать, чтобы спасти свою репутацию.

— Вы до того очаровательны, что я вас не сразу узнал.

— Это уже лучше!

— Когда приехали?

— Вчера вечером. И завтра уезжаю.

Они находились неподалёку от маленькой гостиной, где играл оркестр; Ги до сих пор почти не замечал музыки.

— Давайте потанцуем, — предложил он.

Мари поглядела ему в глаза. Потом лёгким движением оправила платье и протянула к нему руки. Ги взял её за талию, и они закружились в танце. Мари слегка откинулась назад. Он ощущал ладонью корсаж и тяжесть её тела. Брови её были подкрашены.

— Значит, я mauvais passant? — спросил он.

Мари чуть запрокинула голову и рассмеялась:

— О нет.

— Один лодочник на Сене называл меня guillemot passant [108] .

— Guillemot — птица, гнездящаяся высоко в неприступных скалах, так ведь? — спросила Мари, блеснув глазами. Ги рассмеялся.

Мари сказала, что находится в Париже проездом по пути к сестре и друзьям во Флоренцию. Когда они перестали танцевать и прогуливались среди прочих гостей, она говорила весело и отвечала ему с нескрываемым удовольствием. Однако лёгкая ирония нескольких её фраз смутила его — что она тут же заметила и постаралась сгладить произведённое впечатление. Мари вернулась со Средиземноморья, проведя там летний сезон.