Чтение онлайн

Мэтр Жакоб молчал. Потом был судебный процесс из-за пьесы, которую группа драматургов хотела сделать по роману «Пьер и Жан». При этом воспоминании Франсуа свирепел. Все они присасываются к месье, жиреют на его таланте, заставляют переутомляться. А женщины — наихудшие пиявки. Видят, что он болен, устал, — и не оставляют его в покое.

Они закончили осмотр квартиры.

— Значит, решено, Франсуа, — сказал Ги, идя со слугой по улице Боккадор. — Большого косметического ремонта не нужно; въедем, а потом станем отделывать одну комнату за другой.

— Да, месье.

Они прошли по улице Марбеф, свернули к Елисейским полям и увидели Артура Мейера, тот расплачивался с кучером фиакра.

— Дорогой друг! — Он тепло пожал руку Ги. — Поздравляю, поздравляю. Прочёл «Мушку» в «Эко де Пари». Замечательно. И «Бесполезную красоту», да, вот это вещь! Почему не отдали их мне для «Голуа»? Дорогой мой, право же, ничего лучшего вы не писали.

— Спасибо, Артур.

— И «Де Монд» объявляет ваш новый роман «Наше сердце». Это путь в Академию, дорогой друг! Упомяните во вступительной речи, как старик Мейер приехал в тот дом с голыми девками на лестнице, чтобы открыть вам путь в литературу. Вот поразятся этому Бессмертные, а?

Расстались они с выражениями взаимной преданности.

Дома Франсуа приготовил ромашковый настой. Когда он принёс его в гостиную, Ги неожиданно обернулся.

— Франсуа, представить не могу, почему не спросил тебя раньше. Где кошка, я не вижу её уже несколько дней?

— Она... — Франсуа смущённо кашлянул и отвёл взгляд. — Она стала слишком бесцеремонной, месье, и я отнёс её консьержке в доме по соседству.

— А почему она до сих пор там?

Франсуа неторопливо поставил поднос:

— Она стала странно вести себя, месье. Пришлось её уничтожить.

Ги уставился на него, наступило тяжёлое молчание. Потом хозяин закричал:

— Ладно, уйди... оставь меня!

Казалось, что за их спинами угрожающе скапливаются какие-то таинственные силы.

В то лето они много разъезжали, казалось, Франсуа только и делал, что укладывал вещи, изучал расписания, покупал билеты. Сперва они собирались в Пиренеи, потом месье передумал, и они поехали в Вогезы, в Пломбьер, где воды могли помочь от головных болей, провели несколько дней там, потом отправились в замок Казн д’Анверов в Жерарме; но там им не понравилось, они поехали на Ривьеру, а оттуда в Лион, присутствовать при открытии памятника Эрве. Потом сели в поезд до Экс-ле-Бен, чтобы продолжить там лечение.

Иногда хозяин казался Франсуа совершенно изнеможённым. Иногда бывал беззаботным, весёлым и постоянно шутил. Иногда выходил из себя, называл издателей воровской шайкой. Однажды в Эксе он вернулся в отель взволнованным.

— Франсуа, я только что был у доктора, всё дело в зубе! Столько лет болею — и всё из-за какого-то гнилого зуба!

Зуб удалили. В ту же ночь Франсуа трижды ставил хозяину банки. Потом однажды утром Ги сказал ему привычное:

— Укладывай вещи, Франсуа.

— Хорошо, месье. Когда уезжаем?

— Завтра утром. Возвращаемся в Ла Гийетт.

Франсуа кивнул и довольно улыбнулся.

— С разрешения месье я это одобряю.

Они сели на самый ранний поезд, в Париже сделали пересадку и около восьми часов вечера уже тряслись в коляске папаши Пифбига. Ги впервые возвращался туда после того расставания с Клем. Будет ли она там? Как встретит его? Какие будут у них отношения?

По приезде их ждал большой сюрприз — дом был открыт, во всех комнатах стояли букеты цветов — где розы, где хризантемы; Дезире, женщина из деревни, пекла на кухне пирожные, словно их ждали с минуты на минуту! Они вошли и удивлённо огляделись. Потом Ги увидел на письменном столе записку: «У меня есть предчувствие, что сегодня вечером ты приедешь. Клем». И всё. Милая, дорогая Клем. Ги немедленно отправил за ней Франсуа. Она пришла, весёлая, в голубом платье, которое ей очень шло, волосы её были только что завиты. Восхитительно простая — без обид и упрёков, без колкости Эммануэлы, без сарказма Мари. Они обнялись.

— Сколько раз ты готовила дом к моему приезду? — засмеялся Ги.

— Ни разу, клянусь. Это первый.

Клем держалась совершенно естественно, непринуждённо, была рада его видеть, находиться с ним. Ги казалось, что он вернулся домой после долгого, утомительного путешествия. Ужин прошёл весело. Франсуа по их просьбе принялся изображать папашу Пифбига, и они покатывались со смеху. Ги рассказал Клем о русской княгине, жившей в Эксе с двумя любовниками на Вилле Цветов, некогда принадлежавшей императрице Евгении.

— Они не расставались с ней. Спали по обе стороны её великолепного ложа на приставных кроватях. Во всяком случае, так говорил Франсуа.

Было уже поздно, когда Клем сказала:

— Ги, мне надо идти. Моя сестра в доме одна и... будет меня дожидаться.

— Ладно, Клем.

Он поцеловал её. Она была совершенно открытой, никогда не притворялась.

— Я провожу тебя.

Франсуа повёз их в коляске; Ги пожелал Клем спокойной ночи, проехал часть обратного пути, потом сказал слуге:

— Поезжай один, Франсуа. Я пройдусь пешком. Ночь просто замечательная.

Франсуа поехал. Поставил лошадь в конюшню, приготовил постель и стал ждать. Хозяина не было долго. Наконец у двери послышался какой-то шум. Он открыл её — и отшатнулся. Хозяин стоял с отвисшей челюстью, широко раскрытыми глазами, забрызганным лицом, одежда его была в пыли и сухих листьях.

— Месье! — Входя, Ги пошатнулся, и Франсуа схватил его за руку. — Господи, что стряслось?

— А... Франсуа. — Ги тяжело дышал. — Была жуткая схватка — собака, чудовищная чёрная собака...

Франсуа попытался усадить его, но Ги стоял, подавшись вперёд, лицо его было измученным.

— Она бросилась из темноты. Хотела сожрать меня... Я схватил её, и мы катались в канаве... долгое время... клыки её всё приближались... потом я наткнулся на большой камень... вбил ей в глотку... Она издыхает... лежит там, в канаве... Я прибежал за тростью... Быстро... принеси её... трость...

Ги, шатаясь, пошёл по комнате. Испуганный Франсуа схватил его за руку. Он не мог поверить словам хозяина.

— Месье, подождите.

Он бросился за лампой. Ги взял две трости. Он пошатывался и потому не мог быстро идти. Франсуа светил фонарём, они шли по дороге. Ги пригибался к земле, словно мародёр, слуга поддерживал его за руку.

— Пошли домой, месье. Пусть собака лежит себе там, — повторял он.

— Нет... ага, она была здесь. Нет, не здесь.

Они останавливались десять раз. Ги, пошатываясь, указывал в канаву. Там ничего не оказывалось. Следов борьбы Франсуа не видел.