Чтение онлайн

Наконец, его отпустили, ещё не один раз перед этим спросив, подозревал ли Северус что-то о Люпине. Он ответил так, как обсудили это в общей гостиной (формулировку озвучил Нотт, но идея явно принадлежала кому-то из Рыцарей Вальбурги, если не самому Волдеморту): что иногда мелькали смутные подозрения, но и только, потому что никто в здравом уме не подумал бы, что директор школы нарочно подвергнет всех студентов подобной опасности. Судя по кислым лицам аврора и следователя, однотипные ответы их уже утомили. Да и, видимо, не было у них приказа глубоко «копать» под слизеринцев, Нотт на что-то на такое намекал. Северус в очередной раз убедился, насколько легко вывернуть закон и справедливость в нужную сторону. Сейчас в роли всеобщего благодетеля и защитника был господин Риддл, поэтому Слизерин, его бывший факультет, тоже оказался в своеобразном фаворе. Точно так же, как при Дамблдоре все выходки гриффиндорцев сходили им с рук.

С Северусом общались дольше, чем с кем-либо из слизеринцев, ему представлялось, что прошло полдня, не меньше, а потом выяснилось, что всего тридцать минут. С той же Лили, как донесли Мальсибер с Эйвери, разговаривали почти четыре часа и напоследок сказали, что ещё пригласят её в Аврорат дополнительно. Гриффиндорцам вообще досталось по полной, их чуть ли не как настоящих преступников допрашивали. Неудивительно, что со следующего дня они вели себя тише воды ниже травы, иногда даже казалось, что их факультет вообще перестал существовать. Отсутствие главных звёзд, большая часть которых сидела в камерах Аврората, декана и благоволившего Гриффиндору директора, общение с аврорами, которые почему-то смотрели на подвиги Мародёров с несколько другой стороны, чем это принято было в Хогвартсе, заставило гриффиндурков присмиреть. Хотелось бы поверить, что и задуматься тоже, но в такие чудеса Северус не верил. Ярче всего изменения были заметны как раз в поведении Лили: она перестала выступать, старалась не привлекать внимания и даже выглядела иначе — поблекла, осунулась. До Слизерина долетали слухи, что собственный факультет объявил ей бойкот: несмотря на все заверения Лили, никто не верил, что она, отличница по всем предметам (включая ЗОТИ) и староста-напарница Люпина, не знала, что её приятель — оборотень. Как и свои однокурсники, Северус полагал, что Лили вот-вот не выдержит и попытается возобновить общение: уж больно странные взгляды кидала на него подруга, когда они пересекались в Большом зале или на занятиях. Однако она, слава Мерлину, не торопилась подходить первой, а Северус тем более не собирался с ней разговаривать. Странно, но их многолетняя — больше шести лет! — дружба перестала что-либо значить просто в одночасье. Хотя… не так уж и в одночасье. Всё шло к этому целый год, и точку поставила сама Лили — тем, что пыталась спровоцировать Северуса на ссору, а потом ещё и обвинила в случившемся со своими гриффиндорскими дружками. Наверное, потому она и не предпринимала пока никаких попыток помириться: понимала, что Северусу наверняка донесли, кто давал показания против него. Да, будущий год Лили в Хогвартсе будет несладким. Северус уедет, а если бы он и остался, то сам бы перестал общаться с ней. Поттера, которого Лили, похоже, выбрала себе в друзья-приятели-женихи, скорее всего, отправят в Азкабан. Дамблдор, привечавший гриффиндорцев, в школу тоже не вернётся — Волдеморт не допустит. Да… Ну что же, Лили сама виновата.

Куда страннее было ежедневно видеть, общаться, учиться, принимать пищу вместе с людьми, которые меньше чем через две недели навсегда исчезнут из жизни Северуса. Он не допускал и мысли, что с Академией ничего не получится: он всё рассчитал, усердно готовился, приберёг остатки Феликса, — конечно, ему удастся поступить! Но даже если и не удастся, в Англию Северус не вернётся. Ему не будет житья здесь при власти Риддла. Подавляющее большинство слизеринцев мечтали уже о следующем учебном годе, мечтая, как им вольготно будет в Хогвартсе, а Северус, слыша их восхваления господина Риддла, вспоминал, насколько силён и опасен был этот маг. Угрызений совести, что, сдав Малфоям Люпина, он помог мистеру Риддлу добиться власти, Северус не испытывал. Во-первых, всё же Северус Снейп — слишком маленькая фигура, чтобы на что-то серьёзно влиять. Во-вторых, не он бы донёс, так кто-то другой. Дамблдор преступил закон, это он виноват, а не кто-то другой. Единственный, перед кем Северусу было немного стыдно, так это Регулус. Несмотря на общую с Сириусом фамилию, Рег оказался нормальным парнем, слизеринцем, знавшим правила игры. Северус, бывало, спорил с ним, обсуждая зелья или тёмные заклинания. Сириус Блэк своего брата ненавидел: за то, что поступил на Слизерин, что слушал и поддерживал родителей, — но Регулус относился к нему иначе, уважал и любил. Поэтому, когда Рег через два дня вернулся в Хогвартс, Северус старался держаться от него подальше. Это было не так уж и трудно, тот стал отрешённым и задумчивым, словно жил в собственных мыслях, а не в реальности. Слизеринцы к нему в душу не лезли, руководствуясь принципом «захочет — расскажет».

Две недели и экзамены проскользнули с ужасающей быстротой, практически незамеченными. Для Северуса они превратились в сплошной поток из яростной зубрёжки и не менее яростных тренировок в чарах, трансфигурации и, тайно, аппарации. Без аппарации ему бы никак не удалось провернуть свой побег, а затем перемещаться по магической Италии. Поэтому Северус, живший на зельях вприкуску с едой и удлинивший для себя рабочее время до рекордного двадцати одного часа, ежедневно выбирался на окраину Запретного леса, где заканчивался антиаппарационный купол школы, и учился перемещаться. Вкупе с обычными занятиями это крайне энергоёмкое занятие выматывало его изрядно, так что события, происходившие в школе и вне её, превратились для Северуса всего лишь в смазанный фоновый шум. Разве что иногда случалось нечто из ряда вон, яркие отдельные вспышки, на которые он непроизвольно обращал внимание.

Блэки публично отреклись от старшего сына. Ожидавший суда в камере предварительного заключения Сириус Блэк теперь был бесправнее той же Лили, и помочь ему никто не торопился. Против Поттера подняли целую волну неприятия и негодования, раздув историю с тем хаффлпаффцем Обри. Нотт как-то поведал, что именно господин Риддл, узнав про нападения на Северуса и на Обри, выбрал для привлечения внимания именно последнее дело. Всё-таки пострадавший хаффлпаффец был маглорождённым и идеально подходил для того, чтобы нанести ещё один удар по репутации Дамблдора. С трибуны бывший директор Хогвартса кричал, что надо понимать маглов, перенимать у них всё лучшее и никак не ущемлять маглорождённых, а сам ничего не сделал, когда несколько его любимчиков-чистокровных серьёзно покалечили как раз того, чьи права Дамблдор якобы и защищал. Затем в Хогвартсе появилась новая медведьма, миссис Кринджой, а для консультаций по трансфигурации по просьбе Министерства из Германии прибыл мастер Грубер. Про мадам Помфри и МакКошку никаких новостей не было, но вряд ли они отделались одним штрафом. Дамблдора сняли с должности не только директора Хогвартса, а ещё и председателя МКМ. Дело Люпина рассматривали скорее, чем остальных, ему грозила смертная казнь как тёмной твари, попытавшейся напасть на волшебника. Господин Риддл, изучавший магические практики на востоке, прервал свой визит и спешно возвращался в страну.

На фоне всего этого (и особенно новостей о мистере Риддле) то, что Лили никак не напоминала о себе, было просто благословением Мерлина.

Наконец экзамены были сданы, как Северус полагал — идеально. Не настолько, конечно, как умел Крауч, но гораздо лучше его обычного уровня. Выйдя из Большого зала после последнего экзамена по ЗОТИ, Северус глубоко вздохнул и почувствовал, что губы у него сами собой расползлись в глупой улыбке. Он смог, он справился с первой частью плана. Это ли не знак, что и дальше всё будет хорошо? Остался лишь один день в Хогвартсе (хотя в отсутствие Мародёров жить в школе стало гораздо проще и легче), затем потрястись несколько часов в поезде — и всё, Лондон, свобода, магическая Италия и Академия. Понимая, что в день отъезда у него не будет права на ошибку, Северус наизусть вызубрил порядок действий с прибытия на вокзал Кингс-Кросс и до самого своего появления на пороге Академии в Венеции. Вокзал — Коукворт — Косой переулок — аэропорт… Слишком много всего требовалось сделать в ужасно маленький промежуток времени, Северусу постоянно казалось, не забыл ли он чего. Он дёргался и нервничал, хоть Умиротворяющий бальзам пей, но бальзам не сочетался с Бодрящим зельем, а энергия была всё-таки нужнее. Выхода не оказалось, и Северус пил Бодрящее.

Правда, один раз он чуть не сорвался. Это случилось вечером того дня, когда Северус вместе с остальными паковал сундук, готовясь на послезавтра к отъезду. В спальню пятикурсников неожиданно аппарировал домовик с каким-то письмом.

— Ого! — присвистнул Мальсибер, когда эльф протянул послание Северусу и пролепетав что-то маловразумительное, исчез. — Кто это тебе пишет, Снейп?

Эйвери, складировавший в свой безразмерный чемодан книги, ничего не сказал, только прищурился, пытаясь рассмотреть конверт. Надежды, что он не узнает, от кого письмо, не было: Малфои любили демонстрировать свою исключительность даже в таких мелочах, как конверт для переписки, и их герб, вытесненный на нём, был очень хорошо виден и узнаваем. Северус испытал огромное желание отшвырнуть от себя письмо и спалить его Адским пламенем. Что Малфою нужно? Он не вспоминал о Северусе все эти две недели, а тут перед самым отъездом домой что-то прислал! Что-что… Явно же, что ничего хорошего.

На лбу выступила испарина, а ладони покрылись холодным потом, пока Северус, изо всех сил стараясь делать это спокойно и даже небрежно, вскрывал письмо. Только бы лорд Малфой не решил проверил его легенду и не выяснил, что никакой больной матери у Северуса нет! Это же конец! Северус тогда за свою жизнь и кната ломаного не даст!

«Милорд скоро объявит приём. Ты приглашён. Я вышлю тебе портключ с совой через десять дней. Ты должен произвести на него максимально лучшее впечатление, это твой шанс. Про оборотня он уже в курсе и поэтому хочет познакомиться с тобой лично».

От волнения Северус не с первого раза понял, о чём шла речь в коротком, абсолютно не в стиле Люциуса, послании. Но почерк был его, так что вряд ли это какая-то подделка, чтобы вывести Северуса на чистую воду. Слава Мерлину!

— Эй, Снейп, ты там как? — Мальсибер помахал перед его лицом рукой, привлекая внимание.

— А? Что?

— Ничего! Стоишь с письмом от Малфоев, а рожа настолько дебильная, будто грязнокровка Эванс замуж согласилась выйти за тебя. Или она больше не в фаворе?

— Скорее, мы обоюдно не в фаворе друг у друга, — Северус решил всё же ответить, чтобы не вызывать подозрений. И так уже Эйвери чуть шею себе не свернул, пытаясь прочесть послание. На факультете знали, конечно, что Северус периодически общался с Малфоями, Люциус ещё с первого курса предлагал ему покровительство, но многих передёргивало от мысли, что именитое и богатое семейство привечало нищего полукровку, а тот пользовался их связями и что-то с этого имел. Эйвери свои претензии вслух ещё ни разу не высказывал, хотя относился как раз лагерю таких недовольных. — Малфой прислал хороший заказ. Удастся подзаработать летом.

— Ты собираешься варить зелья в магловском доме?

Судя по лицу Эйвери, для него это было равнозначно тому, как если бы Снейп вместо котла взял, например, кастрюлю. Что то, что то было одинаково глупо.

— Другого у меня нет. Не нравится — можешь не заказывать, Эйвери.

— Но Малфой тебе заказал.

— Значит, он всем доволен, — пожал плечами Северус, — что-то я не припомню, чтобы у кого-то возникали претензии к качеству моих зелий.

— Ладно тебе, Эйвери, что пристал? Не нравится — не заказывай, в самом деле. А у Снейпа нет набитого галеонами сейфа, так что каждый крутится как может.