Чтение онлайн

— Я не против взаимовыгодного обмена. Профессор Слагхорн, видимо, не верил, что из меня может получиться что-то стоящее, или что я достойно отплачу за его труды.

— Самокритично. Знаете, сеньор Снейп, я склонен больше поверить во второй вариант.

Северусу многих усилий стоило сохранить невозмутимое выражение лица, ведь в этот миг все его надежды полыхнули как коробок магловских спичек — раз, и ничего не осталось. Всерьёз он не рассчитывал получить от сеньора предложение об ученичестве или хотя бы разовой совместной работе, однако сейчас ему в одночасье отрезали всё, лишили даже самого слабенького шанса на что-то стоящее после Академии. Это конец, бесславный конец будущей карьеры зельевара Северуса Снейпа, которая ещё и начаться не успела. Никто не захочет иметь дело с человеком, которого считают неблагодарным, никакой мастер. Не то чтобы магистр был неправ… всё же ситуация сложилась совсем уж нестандартная. Смысл ученичества в том, чтобы наставник передавал свои знания и умения тому, кто желал их получить, а Северус знал куда больше Слагхорна, это признавали все в Хогвартсе. Что мог дать ему старый морж, который ни как зельевар, ни как декан не стремился работать с полной отдачей? Но как объяснить это магистру, чтобы тот не посчитал Северуса банальным выскочкой, решившим утвердиться за счёт оскорблений и откровенного вранья в адрес бывшего профессора?

— Могу я узнать, почему вы решили именно так, сеньор? — медленно проговорил он, изо всех сил демонстрируя недоумение и смирение. Не возражать, только не возражать и не язвить, как Северус обычно начинал, когда его загоняли в угол.

— Мои коллеги переговорили с несколькими нашими выпускниками из Англии, — довольно миролюбиво ответил магистр, посмеиваясь над несчастным выражением лица Северуса. — Все они охарактеризовали вас как невероятно талантливого зельевара. Вы варили зелья в Хогвартсе на продажу?

Так, подвох номер два.

— Нет, выполнял только индивидуальные заказы. Фамильные рецепты или что-то, чего нельзя достать в аптеках. На остальное у меня не было лицензии, да и в школе на это смотрят косо.

— На попытку заработать своим трудом?

— Скорее, на демонстрацию, что ты настолько беден, что вынужден работать даже в школе, — не удержался Северус, припомнив одну из многочисленных придирок Мародёров. — Возможно… возможно, что вы правы в отношении меня и профессора Слагхорна. Мне не за что уважать его. Будучи моим деканом, он ничем мне не помог. Все свои знания и умения, что я приобрёл, — ничем из них я не обязан ему. Слизеринцы уважают сделки, но это должны быть взаимовыгодные сделки, а не союз с… с… безразличным трутнем.

Магистр внезапно расхохотался, так что Северус, тяжело дышавший после сорвавшейся с языка тирады, почувствовал себя полным идиотом. Он всё испортил? Выставил себя дураком или заносчивым гордецом? Почему магистр смеялся над его словами? Непонимание, раздражение, горечь — всё это, сплетаясь в причудливый ком, разрасталось в его душе, коля до крови многочисленными шипами. Северус понял, что упускал свою неожиданную удачу, а как всё исправить — не знал.

— Какая ёмкая характеристика, сеньор Снейп. Не скажу, что такая уж и неправильная. Я давно не имел дел с Горацием, не люблю таких людей. Вас следовало бы наказать за неуважение к старшему, к мастеру, но я, пожалуй, закрою на это глаза на первый раз. Хорошо, со Слагхорном мы разобрались. А вот чем вы не угодили нынешней власти? Даже не так. Чем нынешняя власть не угодила вам?

— Простите? — переспросил Северус, не успевший обрадоваться, что несдержанность не вышла ему боком.

Магистр будто из ниоткуда вытащил волшебную палочку, пара взмахов ею — и в воздухе завис один из июльских номеров «Ежедневного пророка». Мордред! Северус едва не попятился. Летом он не тратил деньги на газеты, но пару раз просматривал подшивки «Пророка» в публичной библиотеке и потому знал, что именно привлекло внимание Борджиа-Медичи. Среди заметок об очередном концерте Селестины Уорлок, информации о предстоящих досрочных выборах Министра магии, процессе над Поттером и его компанией красовалось объявление о розыске. Точнее, о поиске без вести пропавшего Северуса Снейпа. Северус помнил, как в первый раз увидел свою колдографию на странице «Пророка» — это было спустя две недели после выхода номера в свет, кажется. Сначала он впал в ступор, затем разозлился, а потом испугался, что кто-нибудь заметит снимок, узнает его и напишет в редакцию газеты. За объявлением стояли Малфои, это очевидно, а они нашли бы Северуса быстро, очень быстро, с их-то возможностями. Прошло несколько дней, прежде чем он расслабился и понял: по колдофото в газете трудно узнать нынешнего Северуса Снейпа, ведь там был изображён неряшливый худосочный заморыш. В который раз уже за этот разговор Северус подумал, что слишком рано расслабился. В Академии знали, знали и молчали. Понятно, почему не лезли: у каждого секретов хватает, — и спасибо, что не выдали. Только Северус в глазах магистра представал… он понять не мог кем. Неблагодарным засранцем уже был, а теперь?.. Беглецом? Преступником?

Угрюмо глядя на колдофото и задумавшись, он едва услышал:

— Насколько я помню ваше семейное положение, родственники вас искать не будут. Стало быть, это друзья или несостоявшиеся покровители. Не пугайтесь, не Аврорат, потому что нет ни информации о преступлении, ни о награде за поимку. Так что же заставило талантливого молодого человека бежать на континент, когда на его родине начались перемены? В это время гораздо проще пробиться наверх.

Искоса посмотрев на магистра, Северус вновь перевёл взгляд на газету. Соврать или… Нет, враньё не поможет. Сеньор готовился к этому разговору, и очень может быть, что знал ответы на свои вопросы, а хотел посмотреть, как Северус себя поведёт. Слизеринское умение просчитывать ситуацию в этот раз дало сбой. Молчание затягивалось и становилось всё более красноречивым, потому что Северус никак не мог решить, что же делать. Если сказать чистую правду, от и до, то неизвестно, как магистр отнесётся к его поступкам. Северус же фактически подставил однокурсников, подвёл их под тюрьму. Само собой, что многолетними сроками в Азкабане Поттер с Блэком обязаны большей частью собственной глупости, и смертную казнь Люпину не сам Северус определял, и уж тем более не он выпустил опасного, неконтролируемого оборотня гулять в полнолуние. Он просто передал информацию тем, кто сумел правильно ею распорядиться. Но если бы не Северус, Поттера не отправили бы в Азкабан на пять лет, а Блэка — на десять, не получили бы по году заключения и многотысячные штрафы МакГонагалл и мадам Помфри. Дамблдору не предстояло бы провести в волшебной тюрьме остаток жизни, и не было бы на политической арене в Англии нового лидера — господина Риддла, вокруг которого сплотились волшебники, вынудив в конце концов Министра магии уйти в отставку. Жуть какая. Получается, что первоисточник перемен, что с ног на голову перевернули жизнь английских магов, — Северус. И это правда, Мордред его задери… Затевая свою авантюру с Малфоями, Северус понимал, что основной удар придётся не на Мародёров, а на Дамблдора, но не предполагал такого масштаба последствий. Нет, если откровенно, Северуса это не волновало. Он думал исключительно о собственной выгоде, как истинный слизеринец. Проблема была в том, что такой подход, какой Северус считал самым что ни на есть естественным, большинство людей, видимо, ввиду врождённых гриффиндорских качеств, осуждало. К какой категории относился господин магистр: тех, кто поймёт, или тех, кто не примет, у Северуса не было ни времени, ни возможности выяснить это.

— Сеньор Снейп?

— Я не хотел… не хотел становиться орудием в чужих руках, — наконец произнёс Северус, заставив себя посмотреть магистру в глаза. — Жить в ошейнике на коротком поводке, делать лишь то, что мне укажут, и против тех, кого невзлюбят мои покровители. Мне не было бы места на том празднике жизни.

— Почему же? Вы талантливы, весьма амбициозны и умеете обращать на себя внимание сильных мира сего.

Хорошая характеристика, даже замечательная, тем более от такого именитого мага, но она Северуса совсем не обрадовала.

— Здесь это очень хорошо, господин магистр, но не в Англии. Там я лишь полукровный выскочка, который должен быть благодарен уже за то, что до него снизошли. А господин Риддл… — Северус вновь взглянул на газету. С её передовицы тот обещал полную реформу образования в Хогвартсе «ради благополучия будущих поколений британских магов». — В его планы благополучие таких, как я, не входит. Мы расходный материал. Обслуга.

Кто знает, может быть, и гордые аристократы, кичившиеся чистотой своей крови, для наследника Слизерина просто инструмент для достижения его целей. Недаром же господин Риддл уравнивал всех своих союзников, ставя им некую метку.

— Странно разумные речи для шестнадцатилетнего юноши.

— Мне пришлось повзрослеть слишком рано, сеньор. Иначе бы я не стоял здесь сейчас перед вами.

Магистр неопределённо качнул головой.

— Ваши слова звучат очень складно, сеньор Снейп. Но они всего лишь ваши слова. Если изучить газеты, ситуация в Англии не кажется такой уж беспросветной и удручающей.

— Я не очень-то хорош в риторике, — начал было Северус, и его внезапно осенило.

Действительно, у него нет и не было доказательств, что господин Риддл замышлял что-то ужасное против тех же маглорождённых или полукровок. Как сказал только что магистр, слова — это лишь слова. Зарабатывая репутацию и поддержку у чистокровных, Риддл мог сколько угодно кричать о будущих притеснениях маглокровок, а заняв высокий министерский пост, заговорить уже по-другому, это же политика. Как обстояли дела в Англии сейчас, Северус не знал, но какая разница, господин магистр — представитель двух древних, чистокровных фамилий, и, наверное, лозунги Риддла против маглорождённых ему гораздо ближе, чем какие-либо иные точки зрения. Каково отношение итальянцев к Риддлу было неизвестно. Англичанам итальянцы платили взаимностью — не любили, даже презирали, но так то обычные волшебники. А у магов, имевших высокий статус или пост, могло быть совершенно иное мнение о своих, хм, коллегах. Северус устало выдохнул. Надежда на что-то хорошее, с приходом магистра державшая его в величайшем напряжении, на глазах истаивала, утекала, как песок в песочных часах. С ней исчез и пиетет, трепет, который он испытывал перед таким великим волшебником, как глава Международной гильдии зельеваров. К чему всё это, если итог будет такой же, как в Хогвартсе?

— Могу показать, если вам это интересно, господин магистр, — произнёс он тускло. Конечно, Борджиа-Медичи это неинтересно. Ему, зельевару номер один мирового уровня, воспоминания и мысли какого-то школяра, возомнившего себя намного умнее взрослого и опытного мага, были не нужны, чтобы сделать правильные выводы.

Тот усмехнулся.

— Показать? Даже так? Хотя почему нет? Показывайте, сеньор Снейп.

Поёжившись, Северус сделал глубокий вдох, чтобы унять дрожь, — всё-таки не такого ответа он ожидал, — и поймал взгляд магистра. Он тренировался самостоятельно в окклюментативных практиках: выстраивал щиты на сознании, разделял его на слои, учился работать с отдельными потоками информации для каждого уровня, — но свои щиты против настоящего легиллимента ещё не пробовал, и слава Мерлину. В книгах вторжение в разум описывалось иначе: мелькание воспоминаний сопровождалось нарастающей головной болью, повышалось давление, бывало, что волшебники и сознание теряли. То ли магистр был ещё и выдающимся ментальным магом, то ли книги врали, но Северус ничего подобного не чувствовал, кроме того, что его воспоминания больше ему не принадлежали. Господин магистр просматривал их быстрее, чем сменялись кадры в магловском телевизоре, бегло проглядывая скучные эпизоды школьных уроков или летних скитаний по Коукворту и задерживаясь на тех моментах, когда заходила речь о Риддле или его Рыцарях Вальбурги. Но затем его внимание привлекли Дамблдор, Слагхорн и, чтоб их, Мародёры!

Северус попытался вытолкнуть чужака из своего сознания. Воспоминания перестали мельтешить, перед его мысленным взором медленно потекла одна из сцен на четвёртом курсе, когда вытянувшиеся и окрепшие за летние каникулы Мародёры решили опробовать на Северусе свою силу чисто по-магловски: двое держали, а Поттер с Блэком по очереди отходили Северуса кулаками и ногами. Магистр и это хотел посмотреть?! Да никогда в жизни! Никогда Северус не позволит кому-то увидеть свои унижения из-за кучки гриффиндорских придурков!