Чтение онлайн

— Он был с нами, — говорит Сара.

— Знаю. Я потребовала, чтобы он перестал играть в игры. Ему это не понравилось. Ума не приложу, что он затеял; такое впечатление, будто нарывался на ссору, хотел устроить какую-нибудь скандальную сцену.

— С чего бы ему это понадобилось? — спрашивает Сара.

— Сама не знаю. Мне кажется, ему нравится подливать масло в огонь, создавать проблемы. Он от этого кайф ловит.

«Да, — думает Сара. — Так оно и есть — каждый раз, когда он появлялся, не имея крыши над головой. Он мог пойти куда угодно, верно? Так зачем приходить на «Ферму четырех ветров»? Создается впечатление, что он наслаждается моей реакцией на его появление».

— Но он тебе нравится? — спрашивает Сара.

Пару мгновений Софи продолжает молчать. Она что-то скрывает, не хочет говорить.

— Соф?

Софи наклоняется к ней в своем кресле.

— Все было ничего, когда дело касалось только секса. Но теперь это переросло в нечто большее. Он хочет серьезных отношений. И он умеет убеждать, относится ко всему с таким запалом. Иногда от этого становится немного не по себе, только и всего. Думаю, он не любит, когда ему говорят нет. Не важно. Как там Китти?

Внезапная смена темы больше свидетельствует о том, что Софи хочет отвлечься, чем о ее интересе к Китти; но Сара не возражает. В конце концов, ей нужно отвлечься самой.

— У нее все в порядке. И Оскар вроде ничего. Тихий. Кажется, Китти он очень нравится.

— Тебе удалось поговорить с ней наедине?

— Нет, не то чтобы.

В этот момент Сара понимает, что, даже если Китти и Оскар продержатся вместе недолго, отныне, скорее всего, в жизни дочери всегда будет кто-то другой. В их отношениях произошел серьезный сдвиг. Теперь ничего не останется так, как прежде. Китти ей больше не принадлежит.

— Уилл сказал, Луис собирался прийти в воскресенье, — начинает Софи.

— О, Уилл! Чертов Уилл. Лучше бы он не совал свой нос в чужие дела. — Сара замечает выражение лица Софи и тут же сожалеет о сказанном. — Извини. Просто создается впечатление, будто он лезет не в свое дело. Уверена, он просто пытается помочь, но от этого только делает все хуже.

— А что там с Луисом?

— Говорит, Уилл сообщил ему о моих финансовых трудностях и о том, что я подумываю продать дом. И как будто этого мало, Уилл еще к тому же рассказал Луису про то, чем занимается Эйден, поэтому Луис с большим удовольствием передал мне такую информацию. Так я об этом и узнала.

— Вот дерьмо, — говорит Софи. — Господи, мне так жаль.

— Одно дело, что ты не рассказала обо всем мне, Соф, но то, что ты посвятила в это Уилла…

— Знаю, о боже, я сожалею об этом. Я напилась, он расспрашивал о тебе с Эйденом… и у меня просто вырвалось. Мне очень жаль.

— Теперь это уже не имеет значения. Тайное стало явным, и назад уже хода нет.

— Все равно. Дерьмо. И он сказал мне правду? О твоих финансовых проблемах? О продаже дома?

— Не совсем. То есть, все может быть. Но это лишь одна из возможностей, а не определенное будущее. И Луис чудовищно разозлился. Он был таким… жестоким. Я никогда еще его таким не видела. Он наговорил мне ужасных вещей, Соф. Не могу даже пересказать тебе.

Она быстро овладевает собой, потому что приходит официант, забирает два пустых бокала из-под мартини — неужели она и в самом деле все выпила? — и спрашивает, чего бы им еще хотелось. Сара даже не посмотрела на коктейльное меню.

— Два беллини с маракуйей, — заказывает Софи.

Когда официант снова исчезает, Саре становится лучше. «Дышим глубоко».

— Джордж хочет, чтобы я устроила чертов званый обед, — говорит Софи. — В субботу. Пожалуйста, пообещай, что придешь.

— Еще один? А этот по какому поводу?

— Ему хочется вытрясти из Йена немного денег от партии. Он думает, тот держит руку на кошельке офиса в Сити.

— А он держит?

Она поднимает бровь.

— Это же Йен. Думаешь, он похож на человека, которому могут доверить деньги?

— И ты хочешь, чтобы я была там? А вдруг скажу что-нибудь не то, как в прошлый раз?

— Милая, — говорит Софи, — я только на это и надеюсь. Твои политические выпады служат бесконечным источником веселья.

— Ну, тогда хорошо. Постараюсь быть на высоте.

— Захвати Эйдена, — добавляет Софи. — Он мог бы смягчить Йена разговорами о крикете. Или гольфе, Джордж в этом не разбирается.

— Если ты уверена, — отвечает Сара.

— Сара, не начнет же он предлагать свои услуги Диане и Бекке.

Вообразив себе, как Эйден предлагает свои услуги добропорядочным дамам деревенского Института женщин, Сара какое-то время забавляется этой мыслью, но потом Софи спрашивает:

— У него все в порядке?

— Думаю, да, — отвечает Сара, а затем, так как ей становится ясно, что Софи с Эйденом не щебетали весело у нее за спиной, она добавляет — Разве ты с ним не говорила?

— Во время прошлого разговора я вроде как на него наехала. Мне просто было так плохо из-за того, что ты остаешься в полном неведении.

— Думаю, с ним все в порядке.

— Дело в том… — произносит Софи, — дело в том, что я заметила, как ты на него западаешь. Даже во время того первого звонка, когда он только приехал, я все поняла по твоему голосу. Ты так загрустила, особенно когда уехала Китти, и после Рождества… а потом внезапно снова наполнилась жизненной энергией. Я бы не смогла так поступить с тобой. Не хотела быть человеком, который отнял бы у тебя эту искру.

Через час или около того Сара поднимается на холм, размышляя о Софи, Уилле и Эйдене. Софи предложила отвезти ее домой, но Сара сказала, что возьмет такси. Это была невинная ложь — в конце концов, ей нужно экономить, — и к тому же прогулка дает время на раздумья.

Вечер выдался прекрасным. Она ехала туда в полном унынии, а теперь чувствует себя на подъеме, обожает свою лучшую подругу и ее исключительный оптимизм, то, как Софи может превратить в хохму любую, самую мрачную ситуацию.

Но что-то во всем этом продолжает тревожить Сару, какая-то сказанная ею или Софи фраза, которая напомнила о чем-то забытом или упущенном.

Эйден.

«Он думает, что понимает, — размышляет Сара. — Думает, знает, как устроен человеческий ум, считает, будто обладает эмпатией [12] , в то время как на самом деле это не так. Он разбирается далеко не во всем. Это нечто вроде повышенного самомнения».

В данную минуту, в холоде и темноте поднимаясь на холм по заиндевевшей дороге, которая подсвечивается сверху луной, Сара размышляет о том, что в нем всегда было нечто эдакое, даже в университете: ощущение, будто он неприкасаемый, особенный, лучше, чем все остальные, безучастный наблюдатель, знаток, эксперт.