Чтение онлайн

Здесь, пожалуй, следует прояснить некоторые моменты нашей истории. Более семидесяти лет назад милостью богов король Карлиан IV своим указом освободил крестьян от крепостной зависимости, наделил всех граждан, в том числе и низшего сословия, правом владеть землёй, учиться в учебных заведениях всех ступеней и замещать начальственные должности на военной и гражданской службе. Более того, по достижении определённого ранга на любой из служб простолюдин тут же возводился в дворянское достоинство. На такой рискованный шаг короля, вероятно, вдохновил пример Хорзамского халифата, достигшего впечатляющих успехов благодаря подобному социальному устройству. Подавив с помощью регулярной армии несколько мятежей, король добился-таки серьёзных успехов на ниве экономического, технологического и политического прогресса.

Таким образом, в настоящее время сословные границы практически стерлись. Бывшие рыбаки, крестьяне и ремесленники покупали дома разорившихся графов и маркизов в центре столицы. И не только имущество покупали простолюдины, но и дворянство. Всё-таки быть дворянином очень престижно. Могущество герцогов и баронов стало измеряться по количеству золота на счетах в банках и по достигнутому рангу на королевской службе, военной или гражданской — всё равно, ибо табель о рангах была едина для всех. Ситуация, когда простолюдин рангом выше дворянина устраивал тому разнос, была вполне обычной. Тем не менее в некоторых глухих провинциях дворянская гордость, можно сказать, гонор и правила поведения семидесятилетней давности по отношению к низшим сословиям продолжали действовать. Однако же и кодекс чести дворянина при этом исполнялся столь же неукоснительно, о чём с ностальгической тоской поют частенько барды.

Как видите, маги-специалисты ввиду острой их нехватки сразу по окончании учебного заведения получали дворянство.

Свента повернулась к коменданту и, предложив считать предыдущий инцидент исчерпанным, попросила его оформить наше проживание.

Мне досталась комната за номером 128 на втором этаже левого крыла здания общежития. Свенте — номер 256 на третьем этаже центрального крыла.

Я поднялся на второй этаж, нашёл свою комнату (она очень кстати располагалась рядом с небольшой кухонькой, в которой студенты могли готовить еду) и открыл дверь. «Ну, блин, здравствуй, сосед!» — мысленно чертыхнулся я. Кто бы вы думали, стал моим соседом? Кто же ещё, как не давешний бугай. Мы с ним пересекаемся, как в дешёвом романе. Хотя если подумать… Поселили нас в одной комнате. Собеседование мы проходили в одном кабинете, а учитывая, что приём вёл кто-то из лекарей, в очереди явно были собраны потенциальные лекари. Н-да. Как-то не выстраивается у меня образ могучего варвара с клистирной трубкой наперевес. Ему бы в боевые маги… А впрочем, что я о нём знаю?

Объект моих размышлений тоже меня узнал и встал с кровати. Ну, может, про два метра я и загнул, но не намного. Лицо круглое, с крупными соразмерными чертами, разве что глаза узковаты, как у жителей империи Сун, карего цвета, с лукавым и добродушным прищуром, волосы тёмные, прямые и жёсткие. Одет аккуратно: коричневый сюртук, такого же цвета широкие панталоны и белая рубашка. Всё добротное и прочное. В целом немного похож на доброго мишку, которого я видел в детстве в зоопарке и кормил конфетами.

С удивлением я увидел на его лице смущение.

— Вы ж уж меня извините, что я так уж на вас наехал в мраморном зале. Уж больно ж нервничал перед испытанием и не разглядел же ж, что вы ж из благородных будете, — пробасил он.

— Да всё в порядке. Забыли. Может, познакомимся? Всё-таки в одной комнате, вероятно, не один год жить предстоит, если не выгонят из академии.

— Я ж буду Сентаррино ано Саргоссо. Можно Сен или ж просто Жеж. Друзья ж так прозвали, и вы можете называть. Сам же ж я из самого Саргоссо. Там вот жил, там же ж схолу окончил.

Здесь, пожалуй, пора пояснить. «Деи» — от древнего «деинаро», что означает «владыка, господин». «Ано» — от древнего «аномаро», означает «житель, гражданин». Соответственно, услышав «деи» в имени человека, смело делайте вывод: перед вами благородный. Если «ано», значит, простолюдин. Во всяком случае, по происхождению. Если простолюдин возводился в дворянское достоинство без передачи ему земли во владение, он так и оставался «ано».

Теперь понятно, почему он так мне кланяется. Саргоссо находится почти на самой границе с Лопером, медвежий угол фактически, и там дворяне до сих пор ходят, задрав нос выше шпиля ратуши. Зачастую в драных башмаках, но обязательно при шпаге.

— Ну а я — Филлиниан деи Брасеро. Можно просто Филин. Жил и учился в основном в Маринаро, там у нас особняк. Лето проводил обычно в Брасеро, где у отца, как водится, замок. И давай, если нет возражений, на ты. Идёт?

— Как скажете… скажешь.

— Ну вот и славненько. Какая кровать свободна?

— Я же ж ещё не определился, так что уж выбирайте, какая вам нравится.

— Не «выбирайте», а «выбирай».

— Извините уж. Не привык же ж покамест.

Особой разницы, какую кровать выбрать, я тоже не увидел. Комната отнюдь не была загромождена мебелью. Прямо против двери располагалось окно, и к нему примыкал стол. Под стол были задвинуты четыре стула. Возле каждой кровати стоял длинный пенал для личных вещей. Справа от двери располагался большой платяной шкаф, а слева — ещё одна дверь, вероятно, в душ и туалет. Посреди комнаты лежал небольшой, тонкий и слегка потёртый ковёр. Вот и вся обстановка.

— А вы… то есть ты что же ж, совсем без вещей? — удивился сосед.

— Да, я прямо из академии. А вещи в гостинице остались. Завтра заберу. — Я помялся и с некоторой неловкостью спросил: — Я вот хочу спросить, любопытство мучает… только прошу не обижаться, но…

— Чего же ж это вдруг этакий громила пошёл в лекари? — с улыбкой предвосхитил парень мой вопрос.

— Ну-у… — смутился я. — Да, именно это я и хотел спросить.

— А все же ж спрашивают. Я ж привык уже. Дело в том, что вся семья наша — потомственные травники. Дед с бабкой меня учили своему делу. Отец с матерью учили. Я же ж с самого детства им помогал травы собирать, настои делать и даже не мыслил для себя другого дела. Мечтал выучиться в столичной академии. Занимался как проклятый в любую свободную минуту. Мои ровесники по улице собак гоняют, а я с книжкой. Всех же ж учителей достал. Они меня даже побаиваться под конец стали. А вот теперь поступил. Но и сейчас же ж ещё не верю, что мне такое счастье привалило. А уж как родня будет рада! Всем же ж и каждому начнут рассказывать, их Сен, мол, аж в столичной академии учится. Гордится же ж будут. А уж я должен гордость-то эту всеми силами оправдать. Мне хотя б до знахаря доучиться же ж, и то здорово было бы.

Бесхитростный рассказ соседа меня очень впечатлил. Сколько же сил надо было приложить этому парню, чтобы поступить в академию. И не было у него под боком схолы с учителями почти столичной квалификации, обширной замковой библиотеки… и много чего другого, что мне досталось просто потому, что я родился в богатой и знатной семье.

На меня навалилась такая усталость, что даже есть не хотелось. Уж очень много всего произошло сегодня. Процедура испытания, крах всех надежд и взлёт в заоблачные дали, когда меня всё-таки приняли… согласитесь, день был довольно-таки богат на впечатления.

Тут раздался стук в дверь, и в комнату вошла Свента. Она надела вечернее изумрудно-зелёное облегающее платье и к нему платиновый гарнитур с изумрудами. В этом наряде она была фантастически красива. Бедный Сен, который во время инцидента не успел толком рассмотреть мою спутницу, сейчас, распахнув рот во всю ширь, восхищенным взором изумленно провожал каждое её движение. Лицо его было настолько одухотворенно-восторженным, будто сама богиня посетила нашу убогую обитель.

Тем не менее не растерявшись, он вскочил с места, словно им выстрелили из катапульты, выхватил из-под стола ближайший к нему стул и почему-то поставил его посередине комнаты на ковёр.