Чтение онлайн

Выскользнув за дверь, я крадучись обогнул господский дом. С крыльца спускался высокий широкоплечий человек, за ним еще люди. Наверху, на балконе, стоял Гасан-бек. Приехавшие вскочили в фаэтоны, туда же сели вооруженные люди в папахах. Раздался громкий звон колокольчиков, и незнакомцы уехали.

На крыльце показалась жена Гусейн-бека, и я спросил у нее:

— Кто эти люди?

— А тебе зачем знать! — резко ответила мне ханум. Сказала, будто отрезала.

Меня с балкона увидел Гасан-бек.

— Поднимись ко мне, Будаг!

Я бегом взбежал по лестнице. Он ввел меня в комнату, сел на тот же стул, на котором сидел в прошлый раз, и сказал:

— Вам надо немедленно покинуть Эйвазханбейли. Я напишу вам письмо, которое вы в Учгардаше передадите по адресу, он будет указан на конверте. Разберешь мой почерк? Сейчас я буду писать, а ты позови отца, мне надо кое-что ему сказать. Только никому ни слова! И собирайтесь побыстрее!

Я с огорчением подумал: стоит показаться лучу надежды, как кто-то папахой закрывает его. Я привык к своей работе. Подружился с Керимом. И с Гедеком мы нашли общий язык, он доверяет мне тайны, а тут — уезжать, и немедля! Ради чего среди ночи мчаться в Учгардаш? После всех мытарств мы устроились в Эйвазханбейли, а теперь вновь вышагивать по дорогам с вещами за плечами!

Гасан-бек заметил мою растерянность и добавил:

— Вам здесь оставаться нельзя. По приказу пристава ищут твоего отца. И люди в фаэтонах приезжали за ним. Чтобы сбить их со следа, я сказал, что слышал, будто зангезурские беженцы собрались в Хыдырлы. И они поверили мне. И вот еще что: надо уезжать, пока брата здесь нет. Он с трудом нашел даровых батраков и не захочет так просто лишиться вас. Ведь вы согласились работать у него без денег, только за хлеб и жилье, где же он еще найдет таких простофиль? И будьте осторожны, Алимардан-бек шутить не любит, лучше не попадаться к нему в руки! А теперь беги за отцом!

Отец пробыл у Гасан-бека недолго. Он принес два запечатанных конверта и был заметно взволнован. Мы начали увязывать вещи. Отец сказал, что видел в окне у Гедека свет.

— Лучше будет, если никто не узнает, что мы уходим ночью из Эйвазханбейли, и Гедек тоже. Пойди, сынок, к нему, а когда он уснет, тихонько выйди. Мы будем тебя ждать наготове. А сейчас сделай вид, что ложишься спать, как обычно. Придешь, когда он заснет.

Гедек сидел на своей постели и развязывал чарыхи. Я тоже начал раздеваться.

— Где ты был так долго, племянник? У Гасан-бека?

Я сказал, что видел только жену Гусейн-бека.

— А Бике-ханум тебе видеть не пришлось? — спросил он меня с ухмылкой.

— Я загонял скот, где ж я мог ее видеть?

Гедек мне не ответил, и в тот же миг раздался голос Алимардан-бека: он звал Гедека.

Едва Гедек, торопливо надев чарыхи, вышел из комнаты, как я, накинув одежду, бросился к своим.

— Гедека позвал Алимардан-бек, он вернулся, — сказал я отцу. — Значит, сегодня у ворот будет стоять вооруженная охрана.

— Мы слышали, сынок. Возвращайся и делай все, как мы договорились.

Я только успел юркнуть в постель, как в комнатку вернулся Гедек.

— Почему ты не спишь? — спросил он у меня. — Куда ты ходил?

— Так, — промямлил я, — нужно было.

Гедек, очевидно, спать не собирался. Он напялил на себя шерстяную чоху и подпоясался ремнем.

— Ты куда, дядюшка Гедек?

— Алимардан-бек дал мне поручение. Утром вернусь.

Я следил за ним из щели в двери. Он зашел в бекский дом и вышел из него минуты через три. В руках у него была винтовка. Я никак не мог сообразить, для чего Алимардан-бек дал Гедеку винтовку. Я погасил свет в комнате и тихо выбрался наружу. Ни в одной из комнат бекского дома свет не горел. Я внимательно прислушался: ни голоса, ни скрипа ступеней или дверей.

Когда я вошел в родительский домик, то увидел, что отец и мать разбирают заднюю стенку мазанки. Мы крадучись вышли к берегу арыка, перебрались через него и торопливо, почти бегом, пустились прочь от Эйвазханбейли.

Я шел и думал о Гедеке. Последние дни его было не узнать. Это произошло после того, как он просил мать поговорить о себе с Бике-ханум. Уж не знаю, что ему мама ответила, но с тех пор его как будто подменили.

Только под самое утро, когда над горизонтом стала меркнуть луна, мы остановились отдохнуть. За перекрестком дороги показалось какое-то село. Мы спросили у крестьянина, который ехал на арбе, запряженной волами, далеко ли еще до Учгардаша.

Крестьянин сказал, что мы вышли к Чеменли, а если идти по средней дороге, то следующее село и будет Учгардаш.

Мы не стали задерживаться и тотчас отправились в путь. Скорей бы уже прийти на место! Вся наша одежда покрыта пылью карабахских дорог. Мы вздрагивали от каждого звука на дороге, нам казалось, что это погоня Алимардан-бека.

Отец шел впереди, мы с матерью за ним. Мать заметно осунулась за эти тяжелые месяцы. С тех пор как мы покинули Вюгарлы, у нее изменился характер, она теперь не такая суровая и непреклонная, как раньше, — мягче и снисходительнее к ближним. Весь долгий путь от Эйвазханбейли до Учгардаша она не выпускала мою руку.

Мы шли всю ночь молча, и лишь на рассвете, когда вдали показалось село Учгардаш, мать заговорила:

— Как ты думаешь, Деде, узнает нас бек, вспомнит?

— Какая нам, в сущности, разница, узнает он нас или нет… Ведь письмо у нас к другому человеку.

— Ну, а все же! Ведь мы из Вюгарлы!

На окраине селения кто-то рыл колодец. Мне подумалось, уж не отец ли Керима? Но я не успел его спросить, потому что отец осведомился, как ему найти нужного нам человека. Мы узнали, и колодезник объяснил: у самого большого белого дома в селе надо свернуть направо. Он поинтересовался, кто мы, но отец пробормотал что-то невнятное. И мы ушли.

Осеннее солнце вставало над Учгардашем, когда мы вошли в село. Мы, как нам объясняли, миновали большой белый каменный дом, который, по моим представлениям, мог принадлежать Вели-беку Назарову, и свернули направо. Каково же было мое удивление, когда нужный нам дом оказался (хотя и огромный, сложенный из красного обожженного кирпича) весьма неприглядным и неухоженным, не имевшим даже жестяной крыши, которая, по мнению большинства вюгарлинцев, — первый признак зажиточности хозяина.

Возле дома нас встретил человек небольшого роста с большими оспинами на лице. Мы рассказали ему, что бежали из Вюгарлы, которое, как известно, принадлежит Вели-беку. Мирза Алыш был доверенным человеком Вели-бека, он тут же уверенно заявил, что бек не откажет нам ни в жилье, ни в работе. Явное сочувствие звучало в голосе Мирзы Алыша.

Он привел нас в небольшую комнату на первом этаже бекского дома, в которую, как видно, давно никто не заглядывал: с потолка осыпалась штукатурка, везде была паутина и пыль. Мирза Алыш окинул взглядом комнату и сказал нам: